Титан империи 7

Мы снизились и вскоре подлетели к открытому окну. Через секунду вороны один за другим влетели внутрь и закружились по помещению.

Пух! – и я снова я. Ох, блин… Хорошо, подвернулось кресло, а то лежать мне на ковре.

Оказались мы в какой-то облезлой комнатушке. Походу, когда-то это была спальня для гостей, но белье тут не меняли, наверное, лет сто.

– Вы в порядке, Евгений? – шепнула Ди, появляясь рядом. – Понимаю, в первый раз такой долгий полет – настоящее испытание. Поднимайтесь.

– Спасибо, – выдохнул я, вставая на ноги.

– А теперь лети отсюда.

– Что? Куда?! Я вас не оставлю, хозяин! Этот дом опасен, и тут творятся страшные вещи!

– Хорошо, значит мне тоже придется творить здесь страшные вещи.

– Я с вами, – кивнула она и, улыбнувшись, расправила стальной веер, – здесь очень много голов, которые мне хотелось бы срубить!

– В другой раз, – положил я руку ей на плечо, – по договору с заказчиком ты должна вернуться за моей сестрой, ведь так?

Ди кивнула.

– Вот и возвращайся и держись к ней поближе.

Скоро Яков Станиславович будет зачитывать завещание, а вдруг там что-то пойдет не по плану, или К. прикажет действовать? Кстати, про К. Помнишь наш план, если он покажется?

– Конечно. Но… как же вы?

– А я, осмотрюсь в моем доме и выгоню отсюда всех крыс.

Ди окинула меня долгим взглядом, после чего, сложив руки на груди, закружилась на месте. В следующую секунду она обратилась воронами, и стая скрылась в ночи.

Я закрыл окно и набрал Пьера.

– Где вы?

– На позиции. Долго еще? Девушкам холодно!

– Сейчас согреются! Окружайте здание, но не вздумайте засветиться.

Внутрь пока не входить – я хочу тут немного осмотреться.

Я отключился и оскалился. С Воротынским я, конечно, разделаюсь лично, а вот его людишек пусть берут девчонки Пьера. Мне не жалко.

За стенами раздавались голоса, и внезапно кто-то громко закричал. Раздались звуки ударов, хлопнула дверь и кого-то потащили по полу. Снова закрылась дверь и все затихло.

Черт, действительно, жуткое место… Хуже того – по факту это мой дом, и что-то мне подсказывает, Воротынский отдал его своему полоумному сыну с умыслом надругаться над его памятью.

Я хотел уже выйти в коридор, но услышал шаги. Юркнул за дверь, и тут в комнату зашел какой-то прыщавый хрен.

– Паша, ты тут? – заозирался он и щелкнул выключателем. Тот не работал. – Послышалось что ли…

Он вздохнул, но выйти назад в коридор не успел – закрыв дверь ногой, я схватил мудака за шею и – кряк! – тело дернулось и обмякло.