Титан империи 7

– Мы… – проговорил Коля, отступая вместе с Настей все дальше к выходу. – Домой.

– Ты и так дома! А ну отпусти эту бедную сиротку, живо!

В ответ Коля только сильнее сжал руку Насти.

– Ну уж нет! Ты же сама говорила, что к концу вечера я должен принадлежать только ей! Вот я и… принадлежу!

– Обстоятельства изменились, – вспыхнула Болконская, сошла со сцены и начала грозной поступью приближаться к пятившимся молодым людям. – Отпусти ее руку, Николай! Немедленно! Я не позволю тебе жениться на этой нищей княжне и оставить нас ни с чем!

– Ну уж нет! Это мое решение.

Да и я люблю Настю всем сердцем!

Он, что?! Настя залилась краской, а Коля решительно подхватил ее на руки и понес на балкон.

– Назад! – крикнул Коля слугам, которые запирали одну дверь за другой. – И ты, бабушка!

Коля понес Настю к лестнице, однако Болконская перла на них как каток, и тут перед ней, выпятив грудь, встал Женя.

– Граф, вы… – заикнулась она, а тот покачал головой и поводил пальцем у нее перед лицом.

– Он теперь без пяти минут князь, ваше сиятельство! – хихикнул у нее за спиной Толстой.

– А вы расслабьтесь. Лучше сядьте и выпейте за здоровье молодых. Вы же из кожи вон лезли весь вечер, чтобы ваш Николенька с Анастасией Михайловной жили душа в душу, так что теперь?

– Да пошел ты в жопу! – прошипела Болконская, и весь зал охнул. Пара дам даже упала в обморок. – Ты! Это ты виноват, сволочь!

Она показывала пальцем на ухмыляющегося Сперанского, который набрасывал пальто и принимал у слуги шляпу.

Размахивая кулаками, Болконская направилась к нему.

– Я же сказала, никуда не ходить, пока…

– Увы-увы, – сказал Сперанский, сверкнув клыком и отступая от нее к последнему открытому окну. – Дела-дела. Еще столько бумаг следует подписать-с!

– Ты никуда не пойдешь! – крикнула она, но Сперанский уже взобрался на подоконник.

К нему подступали слуги, но юристу все было до фонаря.

– Евгений Михайлович, на днях я жду вас у себя! – крикнул он и поправил воротник. – Вам нужно еще расписаться кое-где, ведь у нас с вами еще куча бумажной работы! Мадам, держите себя в руках!

Болконская подняла руки и вокруг них заплясали молнии.

Люди быстро разбежались в разные стороны.

Яков Станиславович набросил на голову котелок, а затем сверкнула вспышка. Через мгновение вместо Сперанского в воздухе кружилась стайка летучих мышей.

В зале немедленно раздался отчаянный визг.

Болконская же подхватила светящееся копье и с криком швырнула его прямо в тучу пищащих тварей.