Пожиратели миров. 5 том.

Тёплые чувства и прошлые заслуги родного человека нахлынули на неё, но гордость всё равно заставили Катэрию отступить ещё немного назад.

— Нам не о чем разговаривать, отец, — холодно произнесла она.

— Катик, послушай, пожалуйста… — жалобно произнёс он, и её сердце вновь скрутило тоской по семье. — Дай хотя бы слово сказать…

— Ты уже сказал мне. И не одно слово. Извини, но лучше бы тебе не появляться в обществе шлюхи, которая раздвигает ноги перед простолюдинами, опасно для репутации, — едко ответила она, но яд от слов обжигал её сердце не меньше отцовского.

— Я… дурак, я не должен был этого говорить тебе, — тихо произнёс он. — Я должен был поддержать тебя, а… я… Я просто был так шокирован, Катик, я даже не думал о том, что говорю!

— Зато я думала. И приняла решение, что мне не по пути с семьёй Голд, отец.

— Пожалуйста, давай просто поговорим! Просто поговорим и всё обсудим, хорошо? — попросил он. — Давай… — он огляделся. — Давай поговорим в машине? Давай я подвезу тебя. Не за чем ходить по таким улицам.

— Я сама решу, где мне ходить, отец, — отрезала Катэрия.

— Ладно, прости я… я просто не знаю, какие слова подобрать… Я знаю, да, я хуже, чем дурак. Я предатель. Предал твоё доверие и семью. Но пожалуйста, прошу тебя, дай мне возможность исправить всю ситуацию… Просто садись и всё обсудим. Куда тебя отвести?

Катэрии не хотелось отвечать, но сложно отказать человеку, с которым ты прожил двадцать пять лет. Человеку, которым был одним из самых близких и родных тебе людей.

— В больницу, главную городскую на обследование, — нехотя ответила она.

— Отлично! Давай, как раз довезу тебя, а то из этой части города до неё достаточно долго добираться, — обрадовался он, как последнему шансу, что ещё сильнее надавило на жалость.

Она с сомнением кусала губу.

Перед ней стоял мужчина, совсем не похожий на её отца. Пропала та строгость, пропал тот налёт жёсткости и лёгкого цинизма, с которым он окидывал взглядом мир. Перед ней был просто её папа, уставший, слегка растерянный с надеждой в глазах, что всё можно было исправить.

Если человек один раз оступился, разве это значит, что теперь он не имеет второго шанса? Разве она сама не оступилась уже? Так почему не даёт возможности всё исправить другому человеку, если сама требовала того же к себе?

Катэрия вздохнула.

— Хорошо, отец, давай прокатимся до больницы...

Она села в машину.