Высокородный палач

Ярость окончательно передала управление на откуп животным инстинктам. А мозг стыдливо отошел покурить, чтобы не запоминать всего произошедшего. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы и глаза тоже не видели того ужаса, что произошел дальше. Но, увы, с этим придется жить.

Острое лезвие вошло в предплечье здоровенного ублюдка, не встречая никакого сопротивления. Насильник дернулся, не сразу осознавая, что происходит. В мутных глазах не отпечаталось вообще ничего. Создалось впечатление, что человек был не под алкоголем, а воздействовал на разум другим, более мощным психотропным веществом.

Гад даже боли не почувствовал, просто рука перестала шевелиться, так и оставшись в штанишках девушки.

Второй рукой мужик попытался отбросить меня в сторону, но куда там. Гибкое тело без труда увернулось от железной хватки мускулистой конечности, заходя за спину противнику. Нога ударила в колено сбоку, мгновенно подламывая ее и роняя на твердый пол, уже успевший покрыться кровью. Штанишки Бьянки затрещали, не выдерживая давления вырывающейся под неестественным углом руки.

Но только таким образом удалось освободить девушку от потери чести и достоинства аристократа.

- За посягательство на особу дворянского рода, я, Великий герцог Делро, приговариваю тебя к смерти! - Прорычал над самым ухом насильника.

Повстанец даже не дернулся. Казалось, что мужик вообще не слышал слов, ставивших крест на жалком существовании. Мутные глаза продолжали смотреть на Бяку, испуганно забившуюся в угол. Левая рука и левая нога уже были сломаны, еще и нож продолжал торчать в предплечье.

Но это ненадолго. Одного движения было достаточно, чтобы выдернуть и переместить острую сталь в горло, мгновенно перебивая артерии вместе с трахеей.

- Госпожа! - Мимо нас проскользнула Кира, прижимаясь к своей хозяйке.

В ресторане поднялась суматоха. Сотрудники отеля окружили нас, стараясь оттеснить пьяных зевак подальше. Некоторые женщины продолжали голосить, кто-то громко ругался, проклиная всю знать без разбора. А кто-то намеревался отомстить за полоумных ублюдков, решивших, что им дозволено все.

- Надо уходить.

Не знаю, откуда взялось столько спокойствия, но после казни не было никаких эмоций. Словно лишить жизни человека было вполне обыденным делом. Причем не для герцога Маариса, а именно для меня, обычного менеджера Андрея.

Убедившись, что с Бьянкой всё в порядке, обернулся на первого человека, которого так легко уронил в самом начале. И тут на глаза попался револьвер, лежащий на окровавленной груди.