Ведьмак

- Простонал он, бледнея, и, судя по всему, с трудом удерживая себя в сознании. Вампир резко отпустил князя, который сполз по стене, закрывая уши руками и начиная бормотать что-то неразборчивое себе под нос.

- Я, конечно, не специалист по вашим магическим штучкам, - подал голос Миша, который в отличие от всей остальной какофонии звуков, проникающих в мозг, вызывающих головную боль и тошноту, звучал звонко и отчетливо. Вампир вздрогнул и повертел головой, словно в этот же самый момент что-то смог услышать.

– Но, чтобы этот мужик не сошел с ума, думаю, нужно быстрее закончить заклинание. Интересная вещица, почему-то не действует ни на кого, кроме Мышкина.

Миша подошел к артефакту, потыкав в него пальцами. На удивление, призрачная рука прошла сквозь камень, и как бы он не пытался воздействовать на него, но притронуться к нему так и не смог.

- Я его слышу, - почему-то прошептал вампир мне на ухо.

- Кого? – Я удивленно повернулся к Николаю, не сводя глаз с Мышкина, который начал содрогаться от рыданий, буквально распластавшись по полу, все еще закрывая уши руками.

- Твоего духа.

- Миша, скажи что-нибудь? – Попросил я призрака, который все еще игрался с алтарем, прилагая все усилия, чтобы хоть как-то на него воздействовать.

- Ну что тебе, видишь, я занят, - отмахнулся от меня Миша, зачем-о стараясь укусить стол.

- Он чем-то занят, - кивнул мне вампир, поворачиваясь к алтарю. Это становилось интересно. Какими все же свойствами обладал этот черный монолит.

Жаль, что у Мышкина не спросить, он единственный, кто может хоть что-то о нем знать.

- Давай заканчивать, а то все происходящее сводит его с ума, - кивнул я, не сводя глаз с Миши, который плюнул на алтарь в прямом смысле этого слова и отошел от него, чеканя шаг, грозно хмурясь и сложив руки на груди.

Вампир глубоко вздохнул и начал выводить формулу заклинания, которая в отличие от всех видимых мною до этого формул, оставляла в пространстве свой след красными линиями.

Выглядело это довольно зловеще, словно вампир писал прямо в воздухе кровью, рассекая его и оставляя яркий след. По мере того, как он выводил руну за руной, голоса начинали стихать, а камень на алтаре окутываться кровавой дымкой. Мышкин тоже постепенно начал успокаиваться, к концу уже полностью придя в себя, по крайней мере, он смог подняться на трясущиеся ноги и вытереть лицо, которое было залито слезами.