Книжник

Получается, он всерьез считает, что возможно сорвать куш?

— Если только ограничится таким участием и не придется лазить по горам и искать пещеры, — поразмыслив, ответил я.

На этом и договорились, а потом направились за столик облюбованный Шалием. Прежде чем начинать, я подозвал подавальщицу и сделал заказ. Та рекомендовала зажаренные бараньи ребра с картошкой.

— Ну-с, — потер ладони сын судьи, — приступим. Мне этот кусок материи доверия не внушает. Макс, что скажешь?

К этому моменту уже попросил своего знакомого называть меня привычным именем.

Взяв кусок ткани, на котором схематично нарисован рельеф гор, имеется пунктирная линия (предполагаемый маршрут), несколько каких-то ключевых точек и непонятные символы. Самое главное, что нанесен крест в какой-то пещере, а сбоку нарисован дракон. За такое художество даже медяка жалко отдавать. Тем не менее, положил ладонь на рисунок и призвал свой дар. Естественно, никакого отклика. Но это понятно, вещица-то не магическая, но она неплохо сохранилась. Обозначения тоже ничего не сказали, они не несут никакой смысловой нагрузки, обычная фантазия автора. Сам материал условно состарен, кое-где есть потертости, в том числе по краям разлохмаченные нитки.

— Каков вердикт? — поинтересовался Шалий.

Кончиком языка смочил подушечку пальца и потер на холсте крестик, где по задумке неизвестного умельца, должен находиться клад. Как и предполагал, краска размазалась. Продемонстрировал сыну судьи и невозмутимому продавцу. Последний явно заскучал, понимая, что покупать его поделку никто не станет, мы уж точно.

— Как же так? — сдерживая улыбку и с деланным разочарованием в голосе, спросил Шалий сидящего напротив мужичка. — Ты же клялся, что эта карта семейная реликвия и переходила из поколения в поколение!

— Нужда заставила продать, — пожал тот плечами и сделал еще одну попытку втюхать художество: — Допускаю, что кто-то из родни скопировал с оригинала, тот-то мог от времени рассыпаться в руках.

— Свободен! — отмахнулся сын судьи.

Проходимец не расстроился, свернул свою поделку и, пожелав нам удачи, степенно удалился.

— Как это расцениваешь? — поинтересовался я у Шалия, рассматривая огромное блюдо, принесенное подавальщицей.

Нет, десяток больших вареных картошин присыпаны зеленью и политы маслом, это еще куда ни шло. Но вот бараньи ребра оказались чуть ли не половиной бедного животного! Съесть такое под силу пятерым голодным мужикам, но никак не мне одному.