Книжник

Поскальзываться нельзя, но пару раз приходилось балансировать на грани. Лепешка доедена, фляга пуста, есть десяток болтов, метательный нож Белого, арбалет и остатки веревки, длина которой, если ее связать, окажется не более десяти метров. По-хорошему надо бы от части ненужных вещей избавиться. Веревка обмотана вокруг туловища, арбалет с болтами за спиной, идти не очень-то удобно. Кстати, в сапогах хлюпает вода, штаны по колено промокли, холодно.

— Черт! Необходим привал, костер и хоть что-то положить в желудок! — поежился я, ощутив, что пальцы на ногах теряют чувствительность.

За поворотом реки мне улыбнулась удача. К противоположному берегу прибилось много поломанных деревьев, за полосой камней произрастают кустарники и есть даже ель с кривой кроной. Осталось дело за малым, перейти реку, набрать хвороста и каким-то образом разжечь костер. Тут не так глубоко, но течение очень быстрое, подвернется нога и поток меня как соломинку подхватит и потащит вниз по течению. Но рискнуть необходимо, вариантов не вижу.

Очень холодно. Каждый шаг дается трудно, ноги волоку по дну, не отрывая ступню от опоры. Вода так и норовит свалить, но сумел-таки перейти и только перед самым берегом ухнул по горло в какую-то яму. Но удача оказалась на моей стороне, там вода практически стоячая.

Руки почти не слушаются, зубы стучат, но набираю сухой мох, обдираю кору с дерева, а потом начинаю бить камень о камень, стараясь высечь искры. Ну, себя пару раз обругал, что у Белого не взял огниво.

Костер никак не хочет загораться, но вот появились несколько обугленных точек, мелькнула очередная искра и заплясал небольшой огонек размером с пару миллиметров. Воодушевился и через десяток минут грел ладони над языком пламени. Одежду с себя всю снял, выжал и положил рядом с костром. Сам же стал бегать вокруг костра. Представляю, если кто-то меня сейчас увидит! Ночь, голый мужик носится на фоне пламени. Сразу же на ум приходят индейцы и их пляски. Что если они так радовались тому, что удалось согреться?

— И что дальше? — потер я висок, когда просохшие трусы, штаны, рубаху и камзол надел.

На носки смотреть без слез невозможно, от них осталось две небольшие тряпочки, все порваны. Кстати, мозоли на ногах кровяные, мышцы болят, руки ободраны, но настроение изумительное. Осталось найти еду! Угу, ночью, с одним арбалетом и отсутствием живности в обозримой видимости. В заводи рыба пару раз плеснула, судя по звуку — приличного размера.