Книга седьмая. Демон на свободе

Не дадут сделать каких-либо выводов, кроме того, что я – безжалостный и беспринципный ублюдок, идущий напролом к неизвестным, но, несомненно, глобальным целям. Настолько глобальным, что лишение сил всех Древних родов является лишь шагом к задуманному. Кроме этого, я должен вам кое-что рассказать. Наш старый друг, Дарион Вайз, он же Накаяма Минору…

Рассказ о демоне не занял много времени. Сваливать на синекожего артиллерийскую реакцию инквизиторов я не стал, просто обозначив Дариона Вайза прямым союзником богов. Может быть и не открытым, но определенно работающим против нас.

– Вот такие дела, мистер Уокер, – заключил я, опускаясь в кресло пилота и подтаскивая к себе шлем полного управления, – Так что мы возвращаемся в Мирред. После этого дипломатического фиаско требуется… более гибкий подход. Думаю, мои женщины не обрадуются новостям о Праудмур.

– Все пройдет лучше, если вы не признаетесь, как давно её подозревали, милорд.

– Да, это точно.

Шлем от «Паладина» плотно облёк голову, переключая моё восприятие реальности на сенсоры дирижабля.

Плана как действовать дальше у меня не было совершенно, но пара идей уже начала вырисовываться в голове. Инганнаморте должен выполнить свою роль. Как и японцы. Если меня, конечно, не прибьет синекожий демон. К счастью, в подвалах Мирреда обретается другой товарищ, тоже обладающий голубой окраской. Надеюсь, он что-то подскажет. Никто не учил Эмберхартов сражаться с Сатаной. Может, этот недостаток можно будет исправить?

Интерлюдия

Она бежала долго. Сначала со всех ног, затем, когда в голове чуть прояснилось, сменила шаг на походный, начав путать следы.

Сколько времени она была в движении? Непонятно. Но в один определенный момент, нырнув в заросший травой овраг, Регина прислонилась спиной к отвесному краю, чувствуя, что задыхается. Вовсе не от бега.

Её душили эмоции.

Шок. Злость. Потрясение. Стыд. Горечь. Всё это кипело внутри так, что девушку буквально трясло на месте. Она не чувствовала тепла, которое должно было идти от разгоряченного долгим бегом тела, только озноб.

А еще – огромную обиду.

«Предатель обижается на им преданного», – попыталась сыронизировать лейтенант Инквизиции, изо всех сил стараясь прогнать с края сознания животный страх. Там, на самом-самом краю, жил самый настоящий ужас, порожденный её рассудком. Простая картина, как в любой момент около неё может появиться высоченная фигура в своем красном плаще, взглянуть на неё равнодушно, взмахнуть клинком…

Теперь с этим придётся жить. Наверное.