ГРИДЕНЬ: Ратная школа

– Ты отрок наверняка и не ведаешь, зачем тебя позвали. Но это не беда, расскажу я тебе, чем привлёк ты нас. Вот только начну издали, так яснее будет. Есть в Славии беда одна – гордость непомерная. Повелось уж так испокон веков, что не научены мы ни отступать, ни за спинами товарищей хорониться, ни уж тем более страх свой напоказ выставлять. Этим и славны мы и в этом же кроется наш изъян. Никак не можем мы в угоду выгоде своей гордостью поступиться. Поэтому и не могут наши командиры в полной мере воинской хитростью вооружиться.

Поэтому и гибнут вои рядовые из-за глупости удалой. Поэтому и страшатся бойцы калечные обратно на воинскую службу возвращаться – стыдно им, видите ли, обузой стать, да соратников в бою подвести. А тут ты – юнец однорукий, что на передовую спешит торопиться удаль свою молодецкую показать.

Вот уж хренушки всем дедушкам! Вот куда-куда, а на передовую я не особо-то и тороплюсь!

– Торопится, торопится, – будто прочитав мои мысли, покивал полутысячник. – Юнец ведь тот - истинный славиец, гордость народа нашего.

Вот и командир его сотник Твердислав сказывает, что отрок этот не только за отчизну радеет, но и Сварогову науку семимильными шагами постигает. Верно я глаголю, сотник?

– Верно, – будто нехотя подтвердил старый сварожич.

– Да я и сам не слепой, вижу, что замену для руки ты знатную сваял. Не из кожи и дерева, как у нас принято, а из доброй стали. С таким крюком и повоевать – не грех, – продолжил разглагольствовать полутысячник. – Оно ведь как раньше было, получил увечье и тут же в почётную отставку, кости на печи греть да самосад ядрёный покуривать.

Теперь же поглядят вои калечные на добро молодца однорукого, что подвигами ратными славен да устыдятся малодушия своего. А там глядишь и обратно в строй вернуться пожелают. Вот тут-то мы с тобой Стоум Железнорук им и подсобим: личный пример подадим да руками-ногами их обеспечим.

Вот ведь хитрый сукин сын, это он чего из меня живую агитку слепить хочет?!

– Дозвольте слово молвить?! – хоть и говорил сотник стоять да помалкивать, но этак меня могут и под убийство Кеннеди подписать.

– Дозволяем, – степенно кивнул полутысячник.

– Слова ваши тёплые душу греют, жаль, не по чину они. Я бы и сам рад стать достойным примером для соратников старших, вот только боюсь, задача эта мне не по плечу. Я ведь даже к руке своей самодельной ещё не привык да и не уверен, что она для боя сгодится.

– Да ты, отрок, не прибедняйся, видел я уже, как ты наловчился ей орудовать.