ГРИДЕНЬ: Ратная школа

Каждая такая смена сопровождалась сухим щелчком, после которого один из посетителей вставал с насиженного места и отправлялся в сторону коридора, в самом начале которого виднелся распределительный ресепшен.

Я думал, что сейчас мы с Бориславом, как добропорядочные граждане, отправимся к специальной бобине в центре зала ожидания, чтобы отмотать себе по талончику. Но не тут-то было! Вояка сразу же потащил нас к ресепшену, минуя очередь. И что меня больше всего удивило, так это поведение остальных посетителей.

Никто из них так и не поинтересовался: “Куда прёте без очереди?!”. Да чего уж там, они даже не бурчали нам вслед, а приняли этот демарш как данность. Словно так и было положено.

Когда мы поравнялись с девушкой за стойкой, Борислав прижал правую ладонь к сердцу:

– Слава Роду, – на этот раз дружинник использовал гражданское приветствие вместо воинского. Впрочем, оно и понятно девица явно была не из служивых. Об этом свидетельствовал не только строгий костюм без каких-либо опознавательных знаков, но и хрупкое телосложение работницы канцелярии.

– Отрокам документы надобно выправить для ратной школы.

– Роду слава, – застенчиво улыбнулась девица, после чего в точности повторила жест солдата. – Можно ваши документы, господин Борислав? Сами понимаете, порядок надобно блюсти.

Дружинник без пререканий просунул руку под отворот шинели, немного покопался там и вытянул наружу небольшую книжицу серого цвета с гербом княжества на переплёте – то ли военный билет, то ли местный аналог паспорта?

Служащая канцелярии приняла документ, пролистала его на скорую руку и что-то черкнула у себя в журнале.

– Двенадцатая комната, – книжица перекочевала из тонкой ладошки обратно в лапищу дружинника. – Славной службы.

– Благодарствую, – кивнул Борислав и, не оглядываясь, твёрдой походкой отправился в указанном направлении. Мы с Молчаном последовали за ним.

– Господин Борислав, а девка-то сохнет по вам, – непременул я поддеть вояку.

– Какая она тебе девка, охальник малолетний? – грозно прорычал Борислав, но практически сразу же смягчился и, понизив голос, украдкой спросил.

– Думаешь, правда сохнет?

– Как пить дать, – мне едва удалось сдержать улыбку. – Видали, как она вас пальцами касалась, когда туда обратно документы передавала, а ведь могла и аккуратно за корешок взяться. Да и краснела она на вас глядючи, как помидор. Так что либо больна она хворью какой, либо влюблена в вас по уши.