ГРИДЕНЬ: Ратная школа

С этими словами волхв приблизился к нам и несколько каменьев на его посохе засветились – прямо как тогда в деревне у его собрата по жреческому ремеслу. Странные минералы вновь признали нас достойными "божественного" внимания.

Узловатые старческие пальцы пробежались по деревянному навершию и с губ волхва внезапно слетел пробирающий до дрожи напев.

За деревней у реки

Кто с утра уж трудится?

Уперев свой взор в огонь,

Кто сурово хмурится?

Потрескавшийся ноготь жреца играючи сковырнул один из камней с посоха и тот оказался в морщинистой ладони.

Кто свой трудный день начал

С именем Сварога?

Кто в почёте у людей,

Под защитой бога?

Развернувшись, старик зашагал обратно в сторону идолов. А когда достиг их, то склонился перед изваянием Небесного кузнеца и подобрал у его основания каменную чашу.

Кузнецы-колдуны,

Что с огнём играют.

Со сварожьим именем

Молот поднимают.

Водица, что до этого стекала изо рта каменного Сварога прямиком на холодный пол, щедрым ручейком полилась в подставленный волхвом сосуд.

Сам Сварог им молот дал,

Да помог с ударом.

Поколдуй-ка, брат кузнец,

Подружись с металлом.

С этим напевом на устах волхв погрузил извлечённый из посоха камень внутрь чаши. И стоило минералу коснуться воды, как свет внезапно усилился. Он буквально бил из чаши вверх и в стороны словно прожектор.

– Пейте, – повелел волхв и протянул к нам сосуд.

И пока другие новобранцы благоговейно пялились на слугу богов, я сделал шаг вперёд. Ну а чего? Если и хлебать всем из одной чаши, так лучше уж быть первым, а не ждать пока остальные малолетки слюней туда понапускают.

Вода в чаше оказалось на диво вкусной и я сам не заметил, как за первым робким глотком, последовал второй, а затем и третий.

Казалось, от моей наглости опешили не только будущие сослуживцы, но и сам волхв. Ничем другим я не могу объяснить его запоздавшее предостережение.

– По одному глотку! – но было уже поздно, я и сам почуял неладное.

Свет, исходящий из чаши, будто затопил моё сознание…

Глава 7

Где это я? Вокруг, насколько хватало глаз, плескалась темнота.

Не кромешная, а такая в которой можно, пусть и с трудом, но различить собственные руки. Проблема была лишь в том, что, кроме этих самых рук, разглядеть ничего не удавалось. И только где-то вдали виднелись яркие сполохи – это в воздух, словно из ниоткуда, взлетали редкие искры. Они раз за разом освещали небольшой кусочек пространства и манили к себе на манер путеводной звезды.

Туда я и зашагал.