ГРИДЕНЬ: Ратная школа

Интересно девки пляшут, а с чего это витязи - отпрыски богатырей детишек зачать не могут? Что-то здесь нечисто, так и смердит тайной какой-то грязной.

– А правда, что род свой от богатырей ведёте? – одно дело слышать об этом от деда и совсем другое узнать из первых уст.

– От них родимых. Правда, не знаем мы ни матерей, ни отцов своих.

– А кто ж вас тогда обучал да воспитывал?

– Так другие витязи из тех, что постарше. Мы же вместе все росли, под одной крышей.

Получается, Колышек да и остальные витязи у нас детдомовские? А где же их родители тогда пропадают? Ладно отцы-богатыри, те могут на заставах пограничных родину неустанно оберегать, но мамаши то куда подевались? Это что за кукушки такие, деток понарожали, а сами в кусты?

За разговором я и сам не заметил, как дурные мысли улетучились, а на смену им пришла зевота.

– Доброй ночи, Колышек, – ляпнул я не подумав, ещё бы сладких снов ей пожелал.

– И тебе хороших снов, Стоум, – немного разочарованно ответила девушка.

Видать, рассчитывала Колышек, что наш разговор продолжится и сумеет она таким странным образом скоротать часы до утра.

Эх, и жалко её так оставлять, надо бы чем-нибудь скучающую девицу занять. А то от праздного гляденья в потолок и головой может тронуться.

– Слушай Колышек, а хочешь, я тебе задачек для ума подкину. Глядишь и скуку разгонишь, и ночь быстрее скоротаешь.

– А что за задачки? – зажглась интересом девочка-витязь.

– А вот сейчас и узнаешь.

Немного помозговав, я набросал ей самых разных упражнений для развития пространственного мышления. В целом, ничего сложного – так головоломки разные из разряда: представь пустую комнату, обустрой её, а затем покрути по-всякому - да так, чтобы ни один предмет не забылся. Помню, и сам в детстве так баловАлся, когда сон не шёл. Да, не особо весело, зато будет ей чем голову занять бессонными ночами, а там глядишь эти тренировки и для Свароговой науки сгодятся.

В объятия Морфея отходил с чувством выполненного долга и чистой совестью.

***

– Виски прямые.

– ЧАво сказал?

Вот уже пяток минут я сидел на неудобном деревянном стуле и терпеливо ждал, когда местный цирюльник закончит меня истязать. А ничем кроме, как истязаниями, я его действия назвать не мог. Правда, это была скорее заслуга не самого парикмахера, а его инструмента.

Вытянутый и худой словно жердь дед держал у моей головы ручную машинку для стрижки волос.