ГРИДЕНЬ: Ратная школа

Вроде бы та же Россия, но с отличиями. Например, правят здесь до сих пор князья, а вместо привычного мне христианства царит дремучее язычество. Ну и язык чуть другой, куда же без этого?

По всему выходило, что ни о каком крещении Руси местный люд и не слыхивал. Да и звалась моя новая родина по-иному. Не Россия и даже не Русь. Славия.

С трудом выбравшись из погреба, я прошлёпал босыми ногами по тёплому дощатому полу в сторону зала. Нужно было поторапливаться, пока старый хрыч совсем не осерчал.

Дед мне попался с норовом.

Ох, сколько же я от него за прошедшие тринадцать лет натерпелся - словами не передать. Но всё это меркло по сравнению с дедовым поступком. Можно даже сказать подвигом. Не каждый одинокий мужик, особенно в преклонном возрасте согласится повесить себе на шею обузу в лице самого настоящего беспризорника. А этот взял и повесил. Не посмотрел, что родная мать бросила меня помирать у капища местных богов, не смутился моего увечья. Подобрал, обогрел, приютил. Жизнь мне спас. Одним словом, мировой мужик, хоть и мудак редкостный. Иногда так и хочется его красным словцом приголубить, а лучше массивным табуретом по плешивому темечку. Жаль, остатки совести не позволяют.

– Тебя только за смертью посылать, – проворчал дед, когда я переступил порог просторного светлого зала. – Поди и на бабу с такой же прытью взбираться будешь?

Старик лежал на печи, читал газету и со смаком смолил толстенную самокрутку. Если бы не настежь распахнутые окна, то я бы наверняка выплюнул собственные лёгкие.

Самосад у старика в этом году уродился на диво ядрёный.

Водрузив миску с огурцами на накрытый стол, я разлил медовуху по деревянным кружкам и уселся на дубовую лавку. В нос сразу ударил густой запах наваристой гречневой каши с мясом. В животе заурчало. Захотелось тут же ухватить деревянную ложку и погрузить её в чугунный котелок, что стоял на столе, но я сдержался. Не положено. Сначала нужно соблюсти “этикет”.

Сейчас дед докурит папиросу, метким броском отправит бычок в распахнутое окно, почешет свою костлявую задницу, и только после с нарочитым кряхтением спустится к столу.

А пока этого не произошло, мне остаётся разве что глотать слюни, да разглядывать неброский интерьер горницы. Как будто я чего-то в ней ещё не видал? Из интересного здесь разве что воинское обмундирование моего благодетеля.

Прямо над печью, на которой до сих пор грел кости старик, висела шинель серого цвета. Хорошего качества и ладно скроенная. Видно, что фабричной работы.