Ветер перемен

Рациональная часть сознания приводила аргументы в пользу того, что этот умалишенный не нанесёт сестре значительного вреда по тем же причинам, о которых упоминал пьянчуга: она при титуле и при статусе ученицы академии. Папаша Жаронд не захочет иметь дел одновременно пусть далеко не с самым именитым, но всё-таки аристократическим родом, и при этом отвечать на вопросы дознавателей, которых наймёт академия при нанесении серьёзного вреда здоровью её студентки.

Однако с другой стороны, кто даст гарантию, что этого психа не перемкнёт где-нибудь в путешествии, и он не навредит Катрин, просто выйдя из себя? И никакая гувернантка, наличие которой предполагала Асил, не поможет, никто из прислуги никогда не пойдёт против хозяина, что бы ни происходило.

Катрин, конечно, может сама попробовать защититься магией, только вот я понятия не имел, какой силы у неё дар и как он управляется. Да и сестра при всём этом должна понимать, что за нанесение вреда пусть и ненаследному, но сыну высокопоставленного рода, ей тоже придётся несладко… Ещё побоится использовать магию, думая, что это семейство может навредить мне…

Я зарычал, утыкаясь лицом подушку.

Как ни крути, не было никакой уверенности в том, что моё ожидание будет вознаграждено. Что-то внутри так и призывало действовать, а не сидеть на месте и покорно дожидаться приезда сестры. Только вот что я мог?

Граф не будет со мной разговаривать, имел право вышвырнуть меня вон, как собаку, положение позволяло. А если он ещё после моего визита решит связаться с Кларенсом, то дядюшка по-любому надумает какой-нибудь способ, как меня подставить.

Сейчас, после моего хода с Хантером, Кларенс явно в ярости. В итоге станет только хуже…

Я не смог лежать на одном месте, поднялся, стал наворачивать нервные круги по комнате, продолжая разминать руку, к которой, казалось, начала возвращаться чувствительность. Но создавалось ощущение, что маленькие заряды со всего тела решили перейти и обосноваться где-то в груди, за рёбрами противно пощипывало. Сердце ускорило свой бег настолько, что рефлекторно прижал руку к груди со стремлением простым физическим давлением притормозить его.

Но лишь почувствовал отдачу биения в ладонь.

— Надо успокоиться, — проговорил я сам себе, прислушиваясь к сиплому голосу.

Попытался дышать размеренно, считая шаги вслух и сосредотачиваясь на звуке. Вдох – шаг, выдох – шаг. Вместе с моим бегом по комнате постепенно замедлилось и разогнавшееся было сердце. Шаровая молния в груди вроде бы поутихла.