Кодекс дуэлянта. Книга 4

Вот я ребенком учусь фехтованию, вот впервые целую девушку, вот стреляюсь на дуэли первый раз...

Каждая сфера была живым воспоминанием, пойманным в ловушку хрусталя. В этом зале, посреди подземных лабиринтов, хранилась вся моя жизнь.

— Какого хрена?! — только и смог вымолвить я, взирая на парящие в воздухе сферы.

Я был растерян и не понимал, что происходит. Меня словно сковал паралич, я застыл на месте, не в силах пошевелиться. Из горла вырвался сдавленный вздох — не то от удивления, не то от страха. Несколько мгновений я просто моргал, не веря своим глазам, словно надеясь, что все это — лишь игра света и тени, плод моего измученного воображения.

Но видение не исчезало.

Протер глаза. Все так же. Огромный зал, похожий на пещеру из волшебных сказок, сиял и переливался тысячами огней. В воздухе, словно мыльные пузыри, застывшие в полете, парили сотни, нет, тысячи хрустальных сфер.

Осторожно, стараясь не шевелиться, я сделал шаг вперед. Одна из сфер, размером с голову, оказалась прямо передо мной.

Это был я, но на несколько лет моложе, тренирующийся на лугу. Движения моего отражения были точными и быстрыми, клинок мелькал в руках, отбивая невидимые удары. Я помнил этот день. Помнил, как гордился собой, впервые парировав все удары учителя.

Шагнув в сторону, я увидел другую сферу. В ней отражалась сцена из раннего детства — я, еще совсем мальчишка, сижу на высоком дереве, боясь спуститься.

Еще один шар. Дуэль с графом Вороновым. Этот граф был знатным негодяем, много чего гадостного сделал людям. Воть меня и наняли. С противником я справился блестяще, хотя и переживал, что оружие может подвести.

Я, словно завороженный, приблизился к следующему шару. И нервно сглотнул. Эту сцену из своей жизни я помнил особенно четко. День моей смерти. Вот тот самый бар, вот я иду за парнем, вот из подворотни появляется Искариот и убивает меня.

Что это? Как такое возможно? Страх сменился жгучим любопытством. Хотелось рассмотреть все шары, вспомнить все моменты своей жизни, увидеть то, что забылось за пеленой лет. Но в то же время, меня не покидало ощущение, что я нарушаю что-то сокровенное, запретное, заглядывая в эти сверкающие тайники памяти. В какой-то момент и вовсе показалось, что я сошел с ума.