Кодекс дуэлянта. Книга 4

— Это просто хрустальные шары, — пробормотал он, быстро перебирая пуговицы жилетки. — Не стоит приписывать им какие-то мистические свойства. Фантазия автора безграничная. Возможно, художник хотел таким образом передать какие-то эмоции. А шары — просто образ такой. Не более.

Я почувствовал, как мои брови нахмурились.

— Но они выглядят так… необычно, — заметил я, глядя на картину. — Похоже, они способны излучать свет.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся экскурсовод. — Просто игра света и тени.

Он нервно переминался с ноги на ногу, будто хотел сбежать.

— Вы знаете, что-нибудь еще об этой картине? — спросил я, уже заподозрив неладное.

— К сожалению, нет, — ответил экскурсовод, бросая на меня быстрый, испуганный взгляд. — У нас ограниченное время. Пойдемте дальше.

— А как я могу найти художника. Я бы хотел с ним переговорить насчет…

Я обернулся и увидел, что экскурсовод поспешил уйти к следующей экспозиции, оставив меня с неприятным ощущением, что он что-то скрывает. Я продолжал разглядывать картину.

Хрустальные шары казались мне все более и более зловещими.

Я начал думать, как мне узнать об этой картине подробней и вдруг в голову пришла мысль. Ирина Кривощекина! Ведь она весьма неплохо разбиралась в искусстве и могла мне рассказать об этой картине кое-что.

Туалет в картинной галерее был образцом чистоты и официальности. Белоснежные кафельные стены, сияющие от идеальной полировки, отражали холодный свет нескольких ярких ламп. Пол из гладкого мрамора не имел ни одного пятнышка.

Повесь сюда картины — и многие бы приняли его за еще один зал выставки.

Воздух пах свежестью и легким ароматом дезинфицирующего средства. Хромированная арматура кранов и раковины искрилась, будто ее только что отполировали.

Он казался похожим на операционную в лучшей больнице, готовую принять любого визитера в состоянии идеальной чистоты.

Я вошел в туалет. Воровато оглядываясь, юркнул в женскую часть.

— Ира! — шепнул я.

— Александр! Почему ты заставляешь меня ждать?

Только я взялся за дверную ручку туалета, откуда раздавался голос, как она бесшумно открылась изнутри.

На пороге стояла Ирина, и на ее лице играла знакомая хитрая улыбка. На ней были только кружевные трусики. Девушка приложила палец к губам, призывая к молчанию, и жестом пригласила меня внутрь.

В туалете висел густой запах ландышей — ее любимые духи. Ирина явно ждала меня, и, судя по блеску в глазах, разговор предстоял не менее странный, чем встреча с нервным экскурсоводом.