Травник. Студент и бизнесмен

— Статью с печати снимай, — чуть успокоившись, заявил страж и взглянул на часы. — Время еще есть, успеешь тиснуть какую-нибудь шнягу, в том числе и своим дружкам позвони, пусть подсуетятся, если не хотят проблем.

— Побойтесь бога! — покачал головой редактор. — Тираж почти отпечатан, скоро его отгружать начнем. Это же колоссальные убытки! Заменить материал нечем, а ничего противоправного в завтрашнем выпуске нет.

— Со мной прибыл господин Жергов, у которого якобы бралось интервью, — с улыбкой удава, произнес страж.

Господин редактор чуток побледнел, задышал шумно и непроизвольно пуговицу воротника расстегнул и стал массировать ладонью в районе сердца. А Громов спокойно продолжил:

— За попытку клеветы у нас судебная система дает небольшой штраф, тут вам бояться нечего. А вот с дискредитацией правящего дома, его родственников, кои являются официальными представителями — уже проблемнее. Там и срока приличные, запрет определенной деятельности. Скажите мне уважаемый Генрих Карлович на что рассчитывали?

Редактор подошел к столу, взял трубку стационарного телефона и принялся совершать звонки.

Пару раз даже орал на кого-то, тираж отправился в промышленный шредер, а вместо статейки непонятного происхождения будет текст о подготовке к встрече нового года. Для чего меня с собой Громов таскал, я так и не понял, всего-то произнес несколько слов, больше молчал. Правда, когда из здания столичной газеты вышли, то Громов извинился:

— Станислав Викторович, простите, близко к сердцу воспринял информацию, способную принести вред, — осторожно заявил Роман Омарович.

Вот только в его ауре не усмотрел ни капли раскаяния. Тот гнев, что бушевал совсем недавно — сошел на нет. Сейчас на меня смотрит прежний и внимательный страж. Даже закралось подозрение, что предыдущие действия не что иное, как очередная проверка на «вшивость». Газету-то со статьей мне так и не продемонстрировали, а редактор слишком легко и быстро сдался.

— Роман Омарович, все случается. Кто я такой, чтобы вас в чем-то винить, — ответил я стражу.

— Вот и ладно, — протянул мне руку Громов и уточнил: — Без обид?

— Эх, — я деланно вздохнул и пожал протянутую ладонь, — так-то не собираюсь обижаться, но вы поговорите с Елизаветой Матвеевной, с ее пары меня выдернули и теперь она заставит отработать и задаст в два раза больше.

— У Гарцевой занятия были? Обозлилась?

— Выглядела недовольной, — осторожно подтвердил я, прекрасно зная, что они живут вместе.