Рысюхин, давайте - за жизнь!

Подписал всё, что требовалось и оставив бумаги тестю, который тоже не сам станет бегать по инстанциям, поехал дальше. Конечно, продать фургон Лопухину, воспользовавшись его экзальтацией, было бы выгоднее по деньгам, во всяком случае – сиюминутно, но неверно. Да и с патентованием целой кучи технических идей мне бы тогда никто не помог.

В Дубовом Логе из зримых изменений на лице были только увеличившийся карьер и появившийся усадебный дом, но в нём ещё шли отделочные работы – боюсь, что к Новому году строители не закончат.

И это даже успокаивает – строители, которые не срывают сроки это, по словам деда, какой-то нонсенс, или плохо замаскированные инопланетные агенты. На «нуле» стояли две оговорённые башни (но от одной из них явно была только коробка – будут доделывать уже постфактум) и цокольные этажи четырёх остальных. Также в наличии было здание, закрывающее один из проёмов между башнями – там размещались склады, используемые пока строителями для собственных нужд. Ещё был построен первый этаж центрального здания, в котором оборудовали в том числе и комнаты для размещения первых официальных жителей моей изнанки.

Осмотрев всё, и оговорив с имитирующим смущение Суслятиным необходимость доделок (список отдельным листом) подписали акт приёмки работ первого этапа и договор на продолжение работ – но с наступлением весны, за исключением отделочных работ внутри помещений и строительства на изнанке до наступления там холодов, они продолжались. Нет, конечно, у строителей были варианты бетона, который можно заливать даже при температуре минус сорок, плюс «особая, строительная магия», как говорит дед (и при этом ржёт, время от времени поминая какого-то Дэвида Блейна), но земляные работы в холодное время года дороже почти вдвое, а бетон, рассчитанный на мороз в сорок градусов – в два с половиной раза дороже обычного.

Оно мне надо?! «Вот чтобы да – так таки совсем даже нет» – опять же, дед, причём произносит это с характерным таким акцентом, как у Шпиннермана, монстра пуговок и подкладок, не к ночи будь помянут.

Отправив Суслятина в Минск – этот хитрый тип «упал на хвост» Беляковым, которые сперва встретили его с поезда, а теперь повезут до вокзала в Смолевичах, пошёл знакомиться со своими первыми людьми на изнанке. На эту роль среди приехавших в Викентьевку сговорили очередного армейского отставника, младшего унтер-офицера одного из двух пехотных полков, стоявших в Бобруйске, с женой и двумя детьми: сыном девятнадцати лет и дочкой семнадцати.