Иной. Том 2. Штормовое предупреждение

– А я говорю, что тебе это знать не нужно. У меня есть дела на стороне, которые никого в роте не касаются.

– Ладно, я понял, успокойся. Где сейчас нож?

– Не с собой.

Гаврюшин потёр лоб.

– Вообще-то хреновые дела. Помнишь, ты спрашивал, сколько людей голосовало против твоего вступления в клан? Ну так вот, я голосовал против. Не, лично против тебя я ничего не имею. Я просто знал, что твои тёрки с «филинами» создадут нам проблемы. И что теперь делать? Войну с ними начинать?

– Зачем? Это моё личное дело, и я сам с ним разберусь.

– А вот и ни хрена подобного. Ты – член клана, другой клан напал на тебя. Как мы будем выглядеть, если не ответим? Головой думай, – Гаврюшин постучал себе пальцем по лбу.

– Я сказал своё мнение. Мне не нужна помощь. Остальное решайте сами.

– Ладно, по хер. У тебя, в любом случае, проблемы будут серьёзные. Ты унтер-офицеру нанёс увечье. Это трибунал без вариантов.

– Чего? – удивился я. – Какой ещё трибунал? Максимум штраф.

– А вот и не хрена подобного. В армии это – трибунал.

– Да ну. Что за бред? Меня убить, вообще-то, хотели. Что я должен был делать?

Меня расстроила эта новость. Чёртова спецшкола! Здесь всё не как у людей. Теперь мне светит какой-то трибунал за то, что я в целях самозащиты накостылял какому-то ушлёпку.

Гаврюшин поморщил лоб:

– В общем, я вот что думаю. Всё отрицай, понял? Я имею ввиду, про нож. Сколько там, говоришь, охотников было?

– Пятеро.

– Ну вот. Нож был у кого-то из охотников. Ты не помнишь, у кого, и не заметил, кто ударил. Всё вали на них. И напирай на то, что это была самозащита. На тебя напали, ты отбивался, но ножа у тебя никакого не было.

– Так и скажу, – согласился я, решив, что данный план выглядит вполне разумно.

Да и вообще, Марина не говорила о трибунале, а ей всё-таки виднее, какие могут быть последствия. Успокоив этим себя и пообещав Гаврюшину сказать директору всё так, как договорились, я отправился в комнату.

К директору меня вызвали утром сразу после завтрака.

Я вошёл в кабинет. Передо мной за столом сидел здоровенный офицер с мясистым носом и лысеющей головой. На его позолоченных погонах красовалось по одной большой звезде, а обрюзгшее лицо не выражало ни единой эмоции. Оно было каменным.

На столе его стояли монитор и подставка для письменных принадлежностей, выточенная из камня.