Лев Грабитель

И я побежал сквозь поляну так быстро, как могу. Пробегая через центр, заметил, как на меня жадно смотрят и словно грозятся сожрать хищники-неудачники, явившиеся на праздник рождения червей последними. Со скулежом, как щенята, они разбегаются от вибраций, исходящих от многоглистовой гусеницы. В ней, кажется, центнеры веса, но ломать своей массой деревья она не может. Из-за слизи черви то и дело отваливаются от монолитного куска и извиваются на сухой траве поляны, погибая на солнце.

- Вот лучше бы тут иглошадь была, все легче, - подумал я, когда в очередной раз в непосредственной близости обрушился удар многомерного туловища кровожадной гусеницы-паразитки.

Я протиснулся между деревьями как кусок мыла в душе и даже не стал оглядываться. Она предсказуема. И ее движение сопровождает треск веток, превращающихся под существом в прах. Ей тоже надо сюда, в тень. Но у нас диаметрально разные цели. Или нет, я об этом еще не подумал, жизнь спасаю, понимаешь.

Составное чудовище идет за мной по пятам, оставляя за собой корчащиеся черные полосы на деревьях, кустах и траве.

После каждой попытки удара по мне передняя, ударная, часть гусеницы рассыпается, но покинувшие «колонию» черви вновь наполняли собой тело монстра, чтобы попытать удачу в следующий раз.

А я не сбавляю темп. Ломаю кусты, растаптываю грибы, пинаю хомяков и мышей, так же, как и я пытающихся убежать от вонючей и черной волны. Надежда одна – выбраться живым. И без глистов.

Я смотрю только вперед, чтобы не впечататься в дерево, а тварь повторяет мои маневры.

Очень успешно повторяет. Я уже ощущаю запах хищных пищеводов, из которых полезли эти сволочи. Ароматы гниющей растворенной в кислоте желудочных ферментов плоти и больных легких. И эфирные отголоски болотной жижи или где такое дерьмо водится.

Невдалеке опушка замигала солнечными зайчиками. До нее осталось метров двадцать, но я поистине счастлив. Я уже хочу научиться играть на гитаре, чтобы воспеть, до чего эта опушка великолепна и как я рад, что выбрался из проклятого леса.

Тварь почувствовала мое воодушевление и прибавила темп. Над моей головой пролетела птица и я слышу, как червегусеница ее сожрала. С хрустом, чавканьем, попискиванием. В моих ушах уже стоит треск крохотных щетинок, которыми отдельные черви, из которых сделана эта тварь, цепляются друг за друга, как они сосут из окружающих питательные вещества, украденные у предыдущих хозяев. Возможно, даже плодятся, пока пытаются меня сожрать.