Лев Грабитель

Пальцы кисти разъезжаются, не удается держать их вместе. Рука не слушается, словно ватная, и приходится давить всем телом. Качает из стороны в сторону. По пропитанному рукаву стекает кровь прямо на ее волосы. Белые пряди становятся сначала розоватыми, а затем краснеют.

Красотка открывает глаза, хватает меня за руку. Она резко встает и что-то говорит мне. Не слышу. Только пульсирующий звон в ушах. То дальше, то ближе.

Подруга трогает свою голову, смотрит на руки, переводит взгляд на меня. Чем-то недовольна. Ей неприятно, но она спокойна.

Смотрю на ее далекое лицо с змеиными, гипнотизирующими глазами и этими интересными точками. Твердая и молниеносная.

Хочу ей ответить. Похвастаться первым днем на рынке и как прогнал бандитов… Но не могу сказать ни слова. В голове лишь повторяется мысль: «как я устал и как мало успел». Трудно дышать. Замечаю, что стоять мне стало слишком тяжело, ноги сгибаются в коленях, голеностоп тоже не держит. С каждым покачиванием хрустит стягивающая меня водолазка. Впитавшаяся в нее кровь уже свернулась.

Смешной звук.

Больше нет сил держать голову. Решаю прилечь.

Змееглазка мешает, подхватывает меня. Она что-то делает, но я ничего не понимаю. И не хочу. Мое тело кажется воздушным, как вата. Мне так легко и свободно ото всего, что меня когда-то тяготило. Лишь потешное сожаление на душе, будто проиграл на самом простом уровне из-за глупой ошибки.

Закрываю глаза. В ноздри забивается аромат газонной травы, так похожий на огурцы и цветы. Бархатистые веки ласкают мои уставшие от ветра и света глазные яблоки.

Во рту будто железная монетка. Не чувствую носа. Тишина. Даже сердце почти прекратило свой счет. Падаю. Я спокоен.

Глава 10 Единственный пациент

Чернота расширяется, захватывает меня и слышится звук медных труб. Не тех, что используются в современных оркестрах, а древних. Должно быть, именно такие сопровождали эпические античные события. Вижу свет. Он жжет мою поясницу.

Жжение нарастает, так что я подскакиваю. Разлепляю глаза. Вокруг меня помещение, окрашенное в пастельные тона.

Нежно-сиреневое одеяло поверх моего тела, простынь еще светлее. На стенах невесомая, белая с синевой, краска. Поднимаюсь.

Во всем теле жуткая тяжесть. Ноги налиты свинцом, голова тяжелая, словно прибавилось мозгов. К рукам будто привязаны тянущие их вниз веревки.

Доспехи пропали. Вместо них на мне свободное тряпье. Встаю с кровати на холодный пол. Шлепаю по нему босиком и звук в помещении распространяется звук шлепающего пингвина.