Последний русич

Вот так вот! Знай наших, гужевой транспорт!

Ратник качнулся в седле, и в следующее мгновение словно гора рухнула на землю. Грянула сталь, поднялось облако пыли, и я осознал, что смотрю в посечённый мечами нагрудник собеседника, а его голова находилась значительно выше. С той стороны прогудел хмурый бас воеводы.

— Не сберёг я отца твоего, Алексей свет Ростиславович, — в словах собеседника звучала такая горечь и боль, будто великан умер вместе со своим сюзереном. — Правильно молвишь, Алёша. Не след мне теперь богатырём зваться.

И первым воином княжества не след. Буду теперь, как раньше — Прошка Незнаемый, пока снова веру твою не заслужу. А можешь прогнать меня прочь поганой метлой. Коли отвергнешь мой ряд — вовек меч в руки не возьму.

— Ты не горячись, Прохор, — судорожно пытаясь вырулить ситуацию, ответил я. Чёрт, если тут все такие нежные, то нужно поменьше болтать, а то совсем без войск Смоленск оставлю. — Не горячись! Ряд твой княжна примет. Она в городе осталась.

— Коли так велишь, княжич, — ещё больше поник богатырь.

— Буду полы мыть, да вещи стирать, раз ни на что больше не годен.

Твою мать! Мне что, вообще молчать?! Если первый раз я, считай, выговор этому громиле сделал, то во второй серьёзно оскорбил. Если бы не текущее моральное состояние этого ратника, то я вполне мог нарваться на серьёзные неприятности. И даже чуть не нарвался.

Почуяв, что его наездника обижают, коняга заголила зубы и попыталась меня грызануть за плечо. Правда, дотянуться не смогла. Стальная рука, державшая повод, даже не шелохнулась, а лошадка словно в стену врезалась.

— Не могу я сейчас такие решения принимать, Прохор, — ухватившись за единственную, на мой взгляд, подходящую соломинку, нехотя ответил я. — Отец погиб. До того ли?

— И братья, — хмуро кивнул великан. Братья? Про братьев речи не было. Неужели все старшие родичи погибли? Хреновые дела. — До последнего спину верховного держали. Надо было силой забирать, да не поспел я... Эх! Да чего уж теперь кулаками махать.

..

Прохор взмахнул рукой и от этого простого жеста у меня шевельнулись волосы на голове. Мимо пронеслось закованное в стальную чешую бревно, которое, видимо, по какому-то недоразумению, этот человек считал своей рукой.

— Расскажи, как дело было, Прохор, — попросил я. — Знаю, что Яромиру потом заново пересказывать придётся, но мне нужно понимать, что стало с моим отцом.

Игра в почтительного сына влиятельного господина неожиданно нашла отклик в моей голове.