Последний русич

Чёрт, как же тяжело было так называть парней, с которыми успел лично познакомиться!

— Никита, — помня о том, что подчинённые могут меня слышать на коротком расстоянии, произнёс я, — Рассвет на счёт три. Раз, два, три!

Я прожал нужные кнопки, и сверху донеслись стоны боли. Описание навыка говорило, что радиус вспышки был не очень большим, но в рукопашной схватке много было и не надо, чтобы дать парням пару секунд выдохнуть и перестроиться.

– Три! — повторяя свои действия, произнёс я. И принялся раскапывать выход из своего логова, заваленный досками и комьями глины с половину моего тела размером.

Неожиданно в сознании, перебиваемый звоном железа и криками людей, возник голос десятника моих спецназовцев.

– Владеющих посекли, княжич. Конунг бежит!

– Да и хрен с ним! – усиленно выбираясь на поверхность, бодро ответил я. Главная цель операции была достигнута, вторичная тоже. Теперь оставалось только свалить из окружения деморализованного войска и дождаться, пока оно уберётся с нашего берега.

– К тебе уходит, Алёша, – послышался дикий рёв Никиты и я резко обернулся назад.

Ко мне приближался всадник на огромном чёрном жеребце. Чёрные латы и глухой шлем превращали Валдиса в бронированное подобие назгула. В том, что передо мной был сам конунг сомнений, почему-то, не возникло. Меня в этот момент больше интересовало длинное копьё противника, направленное точно мне в грудь.

"Падай", – коротко рявкнул в моём сознании княжич и я тут же растянулся на земле.

Надо мной мелькнуло брюхо чужого коня, а следом по глазам резанула яркая вспышка. Валдис исчез, а я долгую долю секунды ждал плеска воды, но так его и не дождался. Лошадь Валдиса пролетела половину ширины реки, а потом оттолкнулась от единственной уцелевшей опоры и оказалась на другом берегу. Бред какой-то! Ну не обезьяна же она, в самом деле?! Я попытался подняться, но тут же кубарем полетел в сторону от тяжёлого удара.

— Поберегись! — запоздало выкрикнул один из моих дружинников, который снёс меня своим щитом, как будто я был из пенопласта.

Однако, возмущаться было некогда. Благодарить тоже. Гридень своим рывком спас мне жизнь, потому что конунг уходил не один. Несколько десятков всадников неслись за своим повелителем, угрожающе вставив перед собой длинные копья.