Последний русич

— И все видели! Будь ты хоть трижды пришлым, а от силы княжича, всем показанной, не отвертеться тебе! Как и от того, что быть мне главой совета в скором времени!

-Так-то Храбр не меньше тебя прав имеет, Тихон, — негромко прогудел Прохор, но его голос эхом разлетелся над притихшими людьми. — В одном колене вы с ним. И возраста одного. Только Храбр все годы свои Смоленщине отдал, а тебя и не видел никто давно уже.

— Верно, — воскликнул один из лекарей. — Мне Храбр с грамотами помогал. Без него я бы так и не начал смолян пользовать.

— А мне с соседом помог спор уладить, — поддакнул ещё кто-то. — Теперь живём, как братья родные.

— И мне...

— И мне...

Вскоре стало понятно, что один из двух ближайших помощников Яромира был настоящим любимчиком рода и чуть ли не святым. Не было человека, кому он не помог в чем-то. Не было никого, кто сказал бы про Храбра что-то плохое. Буквально через пару минут Тихон остался в полном одиночестве и только злобно зыркал по сторонам из-под кустистых бровей.

— Я требую суда богов! — упрямо выкрикнул старик.

— Все видели святую броню! Пусть докажет пришлый, что он это, а не мертвец вернувшийся!

— Не нужно суда! — прозвенел над толпой голос матери Алёши, и все удивлённо обернулись в её сторону. — И так вижу, что не мой это сын.

— Спасибо, княжна! — низко поклонился я. — Хоть и горько мне слышать такое, но правда есть правда. И я тебе сразу об этом сказал.

— Помню, — подойдя ближе, величественно кивнула женщина. Я слез со своей трибуны и прямо посмотрел ей в глаза.

— И благодарна тебе за это. Одно скажи, герой, чтобы сомнений у нас не было и кривотолков в роду не осталось. Как ты сумел дар сына моего применить?

— Не смог Алексей к предкам уйти вовремя, — честно ответил я. — По пути застрял. Хотел напоследок тебя обнять и за честь батюшки своего на тризне сразиться. Братьев порадовать. Не хотел я его последней радости лишать. Так и вышло всё.

С каждым моим словом глаза княжны наполнялись слезами и в какой-то момент запруда не выдержала. Из глубины моего сознания поднялась огромная волна печали, смешанной с благодарностью.

Я буквально видел, как Алёша приник к экрану и тщательно запоминал каждую черточку на лице матери.

— А дар твой, Алексей, применять не стоит, — послышался справа рассудительный голос Храбра. — Ни к чему это на людях. Да и не на людях ни к чему. Прав был Яромир... Зачем ты у терема его использовал?

— Спасти Яромира думал, — с головой погрузившись в чужие эмоции, рассеяно ответил я.