Геммы: Сингония

Из посеревшего рта бродяги вырвался сип вперемешку с кровавым фонтанчиком, затем его конечности беспорядочно задергались, будто он отплясывал какой-то омерзительный танец или в него вселился низший демон.

Лес вырвался вперед и оттащил Диану подальше, загородив ее грудью, но та высунула любопытный нос у него из-под локтя.

«Его добить бы», — пронеслось в голове у Илая при взгляде на пляску неестественно выгибающихся рук и ног еретика.

Внезапно агония прекратилась. Всхрапнув, как больной глубочайшим гнойным насморком, старик сел, сплюнул на сторону и рассеянно почесал черную от крови грудь под разорванной рубахой.

— Оби-идели, опять оби-и-и-дели… дедушку. — И внезапно посмотрел на них. — А вы, детишки, чего таращитесь? Ну-ка, кыш по теплым норкам! — и махнул на них шишковатой рукой.

Следующим, что Илай увидел, было крыльцо сыскного управления в быстро сгущающейся тьме и бешено раскачивающийся масляный фонарь под жестяным двускатным козырьком.

Сестры еле стояли на ногах, поддерживая друг друга за талию.

Лес привалился к углу здания и тривиально блевал. Илай был близок к тому же — его мутило, как после спуска с холма внутри винной бочки.

Отдышавшись, Лес заявил:

— Будем считать, мы выпили слишком много… для первого раза.

Норма застонала.

— А еще совсем не заплатили, — добавила Диана масла в огонь и плюхнулась на крыльцо.

Впрочем, это был не худший из первых рабочих дней в империи. Уж можете мне поверить.

ДЕЛО №1: СЧАСТЬЕ, КАК ЖАР-ПТИЦА II

Утро ознаменовалось убийственной головной болью от выпитого накануне и явлением Михаэля народу.

То и другое в совокупности чуть не сожгло Илая стыдом до головешки.

Но Михаэль, разбудивший геммов громовым стуком в дверь, вовсе не казался разозленным.

— Три минуты на подъем, — объявил он и, взметнув плащом, пошел стучаться к девушкам.

Ровно через три минуты более-менее одетые и умытые — а Норма с Дианой даже кое-как причесанные — все четверо вышли в общую комнату, где застали удивительное зрелище.

Скинув плащ и камзол, оставшись лишь в вышитом жилете и рубахе с закатанными рукавами, Михаэль растапливал самовар… сапогом.

Лицо у него раскраснелось, темно-рыжие волосы, собранные бархатной лентой в хвост, свесились на плечо. Диана издала полузадушенный писк. На памяти Илая она отчего-то всегда издавала странные звуки в присутствии Михаэля.

— Учитесь, пока я жив, — хохотнул Михаэль. — Ну, что смотрите, как на диковину? Я ведь не всегда был придворным, случалось и мир повидать...

Угли зашипели.