Граф Лазарев. Том III

Я усадил мальчишку на стул.

— Тебя как звать-то хоть?

— Радомир.

— И давно ты, Радомир, эти картинки рисуешь? Выходит неплохо.

— С детства, — признался тот. — Всегда любил намалевать что-нибудь. И присочинить тоже любил. — Пойманный вандал помедлил. — А вы меня правда в тюрьму посадите?

— Зависит от тебя. Можешь пойти в камеру, а можешь — ко мне на работу. Будешь нашим художником.

— На работу? — удивился тот. — А зачем я вам, барин?

— Видишь ли, у нас есть журнал. Который по каким-то неведомым причинам никто не покупает.

И нам очень нужно повысить интерес к нему среди местного населения. А потому нам нужен тот, кто будет рисовать красивые картинки.

— Так это ж вам не только художник нужен, — рассудительно заметил Радомир. — Вам надо писать про что-нибудь эдакое. Что убили кого-то, или барышня знатная оскандалилась, или из-за моря что интересного привезли. И приврать еще при этом для красного словца, но так, что вы будто бы и не приврали. Как будто правду сказали, но такими словами, за которыми той правды и не видно.

У меня у друга раньше тетка в газете работает, он мне рассказывал.

Я внимательно посмотрел на Радомира.

— А ты соображаешь. Вот что, будешь нашим художником и креативщиком.

— Кем? — удивился Радомир.

— Это уж точно слово неприличное, — пробормотал Ефим себе под нос.

— Тем, кто сочиняет всякое разное, — пояснил я. — Будешь писать интересные статьи. Заодно сам же их и проиллюстрируешь.

Мальчишка повеселел.

— Только не так, как ты обычно делаешь, — предупредил я, прикинув, как можно изобразить турнепс в непотребном виде, и не обнаружив опасности.

— А про что сочинять-то?

— Про турнепс.

— Про что? — спросил ошарашенный таким поворотом Радомир.

— Про турнепс.

— Про что?!

— Знаешь, каждый великий журналист с чего-то начинал.

— Да я ж про турнепс ничего не знаю. Я даже не знаю, что это!

— Репа такая, — объяснил я. — Значит, придется узнать. Назначаешься нашим начальником креативного отдела. Правда, пока отдел состоит только из одного тебя. Картинок похабных не рисовать, стишков про Его Величество не сочинять, в остальном тебе дается полная свобода.

Решай: либо турнепс, либо тюрьма.

Радомир ошалело смотрел на меня. По лицу было видно, что он всерьез задумался над выбором.

— А платить будут? — наконец выдавил мальчишка.

— Первое время немного. Потом, если будешь хорошо работать, повышу жалованье.

— Это что ж, его и в журнал нанимать? — возмутился Ефим. — Как можно! Это ж шпана уличная.

— Зато у этой шпаны есть воображение.