Гром гремит дважды. Капкан

Я мог сутки не появляться дома и даже не позвонить, а когда возвращался — мне были неизменно рады. Учитывая то, какую жизнь я себе выбрал, это было очень кстати. В том, что Ниу никуда не денется, я не то что не сомневался — считал даже мысль об этом безумием. Воздух никогда не сделается твёрдым, вода не загорится, а Ниу не уйдёт, как сделала когда-то моя жена. При этом Ниу не претендовала на то, чтобы понимать, чем я вообще занимаюсь целыми днями. Она принимала как должное те клочки внимания, которые я мог ей уделить, никогда не роптала и не просила большего.

В отличие от матери. Та постоянно пыталась осторожно навести мосты для более близкого общения.

— Лей, ты сегодня придёшь к ужину? — спросила она.

— Угу, — буркнул я, даже не вдумавшись в смысл вопроса. Моей задачей было как можно скорее покончить с завтраком и уйти.

— Хорошо, — сказала мама. — Мы тогда приготовим твои любимые...

Какие блюда были любимыми у Лея Ченга до того, как в его теле очутился я, мне слушать было неинтересно, и я словно отключился.

Быстро прикончил еду, допил чай и встал.

Ниу проводила меня до двери. Я собирался обуться, но вдруг резкий запах ударил даже не в ноздри, а непосредственно в мозг. Я выпрямился.

— Что случилось? — испугалась Ниу, заметив выражение моего лица.

Случилось то, из-за чего в своём родном мире я в конечном итоге сделался лучшим. Наркотики я умел чуять вернее, чем специально обученные собаки, на таких расстояниях, которые собакам и не снились. В первый же день в этом мире знакомый запах вывел меня из равновесия.

Я отказался принимать таблетку и попал в карцер. Впоследствии приучил организм не реагировать так остро. Мне приходилось хранить эти таблетки, спать на них, даже глотать их — и если бы я продолжал воспринимать запах по-прежнему, сошёл бы с ума. Пришлось «перенастроить» организм.

С тех пор всё изменилось. Мой текущий статус позволял держать таблетки подальше от дома. Ниу, которой я так и не рассказал, что она избавилась от зависимости, продолжала принимать безвредные витамины, свято веря, что это — клановые таблетки, которые я невероятными усилиями днями и ночами добываю для неё.

Организм расслабился, привык чуять дрянь лишь на улице, на работе, как прежде. Поэтому сейчас меня буквально тряхнуло.

— Ничего, — сказал я и надел кроссовки. — До вечера.

Одевался теперь так, как привык за годы работы в Управлении — джинсы, кроссовки, тёмные футболки без принтов и надписей. Кобуру прятал под лёгкой курткой.