Гром гремит дважды. Капкан

Сложно представить, каким он был в юности, когда тело и мозг его были здоровыми. Были ли у него какие-то мечты? Надежды? Не мог ведь он с детства расти с ненавистью в сердце и мечтой уничтожить Кианга, который тогда, может, ещё и не родился.

Можно было подождать хотя бы пару дней... Что, если сейчас Гуолианг увидит, как Кианг подрезает хризантемы в своём садике? Или смотрит мыльную оперу по телеку? Этот заход будет зряшным. И как угадать, когда нужно «заходить»? Вопрос на засыпку... Впрочем, даже если я узнаю, какого рода «мыло» предпочитает смотреть Кианг в это время суток, это — тоже информация.

Началось всё, как и в прошлый раз — буднично, неожиданно. Я даже не сразу понял, что говорит со мной уже не Гуолианг.

— Для начала неплохо. Подготовим почву. Твои люди получат груз пятнадцатого.

Дэйю повернулась к Гуолиангу. Сегодня «связь» была гораздо лучше. Старик пару секунд пожевал губами, потом сказал:

— Вот и хорошо. Пусть народ любуется фейерверками. Меньше досужих глаз.

Молчание.

— Чёрт тебя подери, я не могу решать за тебя все проблемы! Если хочешь, чтобы тебе всё разжёвывали и клали в рот — ты работаешь не с тем человеком. Придумай, как, найди людей. Лучше — найми посторонних. Твоим не стоит светиться.

Опять тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием Гуолианга. Его лицо раскраснелось, как от мороза. Пульс, должно быть, зашкаливал. Проклятье... Держись, старик. Держись, уже скоро отпустит. Ты хорошо поработал сегодня. Обещаю, это в последний раз, клянусь, больше не повторится, и.

— Рыболовный баркас с медузами. Да, за ними тоже подъедут, но тебя это волновать не должно. Я пошлю ребят, чтобы присмотрели за разгрузкой, но твои их не увидят, если всё пойдёт хорошо.

Гуолианга начало трясти. Мы с Дэйю быстро переглянулись. В её взгляде было на восемьдесят процентов беспокойства и на двадцать — «яжеговорила!». Я бросился к кровати, схватил старика за руку. Как стальная. Мышцы напряжены, пульс — бешеный. Из-под неплотно прикрытых век виднеются покрасневшие белки глаз.

— Старик, — негромко позвал я. — Хватит. Давай... Давай, выбирайся отсюда.

Он меня, казалось, не слышал. Я от души надеялся, что и Кианг меня не слышит. У Кианга, похоже, были заботы поважнее меня.

— Я начинаю жалеть, что доверился тебе! Ты производил впечатление разумного человека. Но теперь я серьёзно сомневаюсь. Поверь, четверо других дорого бы дали за возможность оказаться на твоём месте. Ты стоишь на пороге величия, на пороге победы.