Лежебока - 3

И весь он был посвящен тому, как некий городовой, не щадя живота своего, ценой неимоверных моральных и физических страданий пытался прекратить дебош "буйствующей троицы дворян".

Согласно рапорту, сотрудник прибыл на вызов по заявлению хозяина трактира "Клевер". Нарушителей искать долго не пришлось. Они/мы очень даже явно обозначали себя шумным поведением и требованиями "следующей".

- Хм... - Негромко выдал я.

- Что-то такое припоминается, да, Демид Николаевич? - На миг оторвался от чтения полковник.

Однако ответа дожидаться не стал, а продолжил негромко декламировать особо яркие моменты рапорта.

- Вот, - нашел он нужное место. - Попытка вступить в контакт с нарушителями успеха не имела. Выразив недовольство формулировкой представителя закона "за оскорбление человеческого достоинства и общественной нравственности" дебоширы вежливо выставили меня из заведения.

Я непонимающе моргнул.

- Да-да, Демид Николаевич, - столь же удивленно отметил Коротков. - Я сам поражен перлами полицейского канцелярита. "Вежливо выставили".

А этот момент я, кажется, припоминал. Девушки, кстати, не так чтобы очень уж и пьяные, изъявили желание потанцевать в том самом заведении. Тем более, танцпол имелся, да и музыка была вполне себе ничего. Именно в этот момент к ним подошел городовой и постарался за руку (!!!) вывести Громову из зала. Так была настолько удивлена происходящим, что даже не сразу нашлась с достойным ответом.

Зато нашелся я. Рядом. И был очень-очень раздражен, ведь уже успел разлить по очередной порции местной "огненной воды", а какой-то городовой пытался лишить меня удовольствия вот уже раз в пятый выпить за самый в такой день подходящий тост: "Ну и скатертью ей дорога!".

Вообще, конечно, я на Ингу зла не таил. И лучшего ей желал. Однако и мне разрядка требовалась.

- Вы не могли бы убрать руки от благородных дам? - начал я вполне себе вежливо и со всяческим уважением как к закону, так и к мундиру.

Но вот объяснения, что это и не дамы вовсе, а обыкновенные проститутки, я уже пропустить мимо ушей не мог.

И не надо мне говорить, что я злой. За такое и прирезать могут по тихой грусти за оскорбление рода. Вторым вариантом было оставить городового наедине с девчонками. Минут на пять!.. Нет, на три! Но... я ж не садист! Парень молодой. Ему жить и жить еще! Вот и решил обойтись максимально щадящими методами. Но что-то пошло не так.