Арктическая академия. Остров-призрак

— Уж не хотите ли вы сказать, что мальчишка Чижов станет убийцей твари и нашим спасителем? Уж если кому и под силу спасти академию, так это Гронскому!

— Я ничего не могу сказать, только догадываться. Будущее туманно, Георгий Максимович. Оно ещё может измениться, но предсказания такой силы, как правило, сбываются.

— Выходит, мои дни сочтены, — Платонов это говорил так, словно ничего ужасного в этом ни было. Настоящий солдат, готовый принять смерть в любой момент.

— Да, это случится в ближайшие месяцы.

Увы, я не могу сказать точно где и когда это случится. Я бы рекомендовала вам соблюдать осторожность. Может, тогда удастся изменить будущее…

— Глупости Акулиночка, — ухмыльнулся мужчина, словно с его плеч спала скала, и теперь он чувствовал себя спокойнее. — Я прожил долгую жизнь и достиг многого, немногие доживают до моих лет. Я не стану прятаться от смертельной опасности и подвергать опасности жизни других. Если и суждено кому-то погибнуть, пусть это буду я, а не молодые пацаны, которые даже девок не целовали.

Зато я буду спокоен перед лицом смерти, ведь «часовщик» будет жить, а значит будет жить надежда.

Голограмма исчезла, а мы сидели с открытыми ртами, не зная что сказать.

— Арс… — начал было Кеша.

— Не факт! — ответил я, словно понимал, о чём хочет спросить Уваров. — Сам Платонов считал, что «часовщик» — это Гронский. Он ведь тоже умеет управлять временем.

— Но часы с посланием почему-то оставил тебе, а не Гронскому!

— Не знаю, почему так. Может, ошибся.

А может, решил, что в таком случае часы будут хорошенько осматривать. Все знали, что Гронский и Платонов были очень дружны. В любом случае, я намерен показать эту голограмму Борису Ефимовичу.

Глава 2. Мелочи жизни

Уже на следующий день я отправился в академию, чтобы добиться встречи с Гронским. Борис Ефимович наверняка должен проводить время здесь. В кабинете наставника не оказалось, зато мне подсказали, что он находится у Остроумовой, поэтому пришлось караулить его у кабинета ректора.

— Арсений? Не терпится приступить к обязанностям? — ухмыльнулся Борис Ефимович, увидев меня в коридоре.

— Не совсем. Нам нужно обсудить кое-что без лишних свидетелей.

— В таком случае, приглашаю в мой кабинет.

Мы прошли по коридору и свернули в правое крыло корпуса, а затем наставник выудил из кармана ключи, отпёр дверь и вошёл внутрь. Гронский заговорил только после того, как запер за мной дверь и запустил работу какого-то механихма.