Наперекор судьбе

Мне, знающему эту силу, умеющему использовать её, не нужен голос и язык во рту для общения. Я общаюсь мысленно на расстоянии. Транслирую свои мысли прямо в твой разум, и ты слышишь их, словно я вновь умею говорить.

- П-понятно. – Пролепетал Исмит, стараясь принять происходящее, хотя это было очень трудно сделать. Не каждый день он вот так говорит с немым. Но факт оставался фактом. Он слышит и понимает своего учителя без всякого голоса, без единого звука. Это нужно принять, а затем понять, как новую данность.

- Тая. – Обратился Немой мысленно к женщине. – Ты уже сделала первый правильный шаг, решив использовать шоковую терапию. Но думаю, для ребят успевших вкусить войну, этого будет мало. Нужно ещё жёстче нажать на них. Чтоб их чувства вскипели, возмутились.

- Но как? – Растерянно спросила Тая вслух. – Нагота всегда срабатывала, всегда заставляла моих учеников отбросить излишнюю скромность.

- Это так. – Согласился Немой. – Но ведь до этого всеми твоими учениками – были девушки. А сейчас у тебя на воспитание – гордые воины.

И если для юной девы верх позора – публичная нагота, то для парня это не так. Сама подумай, что может опозорить гордого молодого воина?

- Бесчестье? – Спросила дама.

- Вот именно. – Кивнул старик. – А что в нашей армии считается доказательством бесчестья? Что делают дабы доказать всем то, что воин бесчестен или что должен сделать воин дабы доказать обратное?

- Пройти сквозь строй. – Не сговариваясь, хором ответила и Тая и Исмит.

- Так пусть пройдут через него.

– Практически приказал старик. – Пусть пройдут и подумают, почему им такое бесчестье выпало, в чём их обвиняют. Если сумеют остаться живыми и пробудить в себе силу энергий – значит, все было не зря. Если не смогут, то пусть лучше сдохнут, чем дальше будут жить с мыслью о том, что не оправдали надежд нашей страны.

- Если это необходимо для дела я дам добро на публичное унижение моих учеников. - Решительно сказал Исмит, а у самого ком стоял в горле. Как вообще у него язык повернулся сказать такое? Как он может вот так взять и разрешить подобное унижение, подобное издевательство?

Исмит закрыл глаза вздыхая.

Может. Может. Просто хочет чтобы его кадеты вернулись живыми с арены. Пусть лучше познают весь позор этого мира, но будут живыми. Живыми! Но смогут ли они выжить после подобного? Смогут! Если научились отнимать чужие жизни, значит, умеют сохранять свои.

- Вы правы, немой мудрец. – Задумавшись, ответила Тая. – Это точно сработает.