Рысюхин, это можно пить?!

Вот мне что интересно и одновременно страшно узнать: когда учёба закончится, это проклятие будет снято, за отсутствием в моей дальнейшей жизни такого понятия, как каникулы – или, наоборот, сочтёт всю эту самую жизнь сплошными каникулами? Боюсь, что во втором варианте я долго не протяну.

[1] Пара после интимной близости. Он:

– Можно, я буду звать тебя Ева? Ты у меня первая!

– Тогда я буду звать тебя «Москвич».

– Почему?!

– Ты у меня четыреста двенадцатый!

Да, анекдот тех времён, когда «Москвич-412» был новинкой.

Глава 9

В Дубовом Логе меня ждал протопленный дом и горячий обед. Правда, про обед я узнал чуть позже. Загнав фургон в полуподвальный гараж, смог по достоинству оценить идею деда с такой планировкой, которая открывала проход из гаража к лестнице и оттуда – в жилую часть дома. Не выходя на улицу, ага. Юркнуть из тёплого автомобиля в тёплый дом, только ворота закрыть – нажатием кнопочки. Разврат, конечно, и барство – но так и я сейчас барин, причём настолько, что даже кнопочку за меня нажимает дружинник, тот самый, который, собственно, ворота мне и открыл.

Мелочь, вроде, но дед сразу сделал несколько выводов: во-первых, дом охраняется – ну, или это убедительно имитируется; во-вторых, есть наблюдение за подъездами, а в-третьих – есть связь между постами и командованием дружиной. То есть – служба налажена и поставлена как следует. Ивану Антоновичу – жирный плюс по службе, и даже не один.

А стоило подняться по лестнице в главную прихожую, если это помещение можно так назвать, как я был обнят, расцелован и утащен в гостиную.

Успел только отдать пальто появившейся в доме горничной – женщине лет тридцати пяти на вид. Ну, разумеется, и заметил, что этот, как дед называет – холл, был отделан и обставлен мебелью – сложно не заметить разницу с голыми бетонными стенами. Гостиная также разительно отличалась от себя же прежней и была очень похожа на ту, что в Могилёве, только площадью побольше. Когда я это высказал, в порядке комплимента, Маша только вздохнула тяжко.

– Ты что, не видишь, что тут обои совсем другие?!

– Да? А по-моему – такие же, коричневые, с цветочками.

– В том-то и дело, что с цветочками, точнее, с бутоньерками. Только не коричневые, а шоколадные. В Могилёве – цвета какао и с розетками.

– Ладно, поверю на слово. Хотя спроси меня кто, пусть даже под присягой – сказал бы, что у нас там цветы, коричневые и с золотом.

– Какао, даже не кофе, с бронзой. И розетки с геометрическим узором. – Снова вздохнула Маша.