Рысюхин, это можно пить?!

Поругаться, конечно, с ними пришлось, и немало – они, насколько я знаю, и вам пытались брак подсунуть, но потом перестали, ну, и я на них управу нашёл. Материалы для брони тоже получены, рассортированы и складированы.

– Сборку начинать не пробовали?

– Только отдельные узлы. В дружине, кроме меня, пока всего трое одарённых, все – с огнём, так что с металлом работать некому. В смысле – как вы это делаете, а проводку надо править и усиливать, сами же говорили. Шестерни усиливать нужно, и так далее. То есть, без вас или другого мага металла – никуда.

Во всяком случае, с планируемым качеством, если пренебречь усилениями и улучшениями – то можно бы, но…

– Нет уж, халтуру делать не будем. Сегодня остаток дня и завтра утро у меня свободны, давайте начнём.

И начали. Моя работа была важной и сложной, но я уже не тот Юра, что когда-то занимался в каретном сарае переделкой своего первого пикапа. В результате я успевал обрабатывать детали для параллельной сборки двух автомобилей сразу, точнее, их остовов.

Бронелистами пока не занимался, закончив с деталями для двух первых броневиков собирался взяться за третий комплект, но посмотрел на часы – и побежал домой. Точнее, поехал – от ангара у подошвы холма до дома было метров четыреста, но брести их в темноте по снегу?! Бррр, я лучше проедусь.

Ужин на двоих был ничуть не хуже обеда. Ночью пришлось – или довелось, тут уж как посмотреть – долго и разнообразно благодарить мою жену за проделанную ею работу, а до этого – обойти с экскурсией весь дом, чтобы оценить отделку и обстановку.

Кстати, да – всё это Маша сделала за своё счёт, то есть, из своей доли дохода за пластинку. Заявила, что таким образом ей дом становится роднее. Имеет право – деньги её, может тратить, куда хочет, в том числе и на семейные нужды, хе-хе.

Утром я, сразу после завтрака с моей любимой мачанкой (готов есть её если не каждый день, то три-четыре раза в неделю точно) опять отправился в мастерские, откуда был извлечён чуть ли не за шкирку – благо, мобилет такой возможности не предоставляет.

Костюм мой, отпаренный и отглаженный, уже висел в чехле на специальной вешалке, оставалось только повесить его в салон фургона, да переодеться самому из рабочего комбинезона в повседневный костюм.

Яков Наумович был ещё более грустным, чем обычно, чаще прежнего вздыхал, но – работал как обычно, разве что вопросов своих, заставляющих сомневаться не только в выбранном фасоне, но и в своём имени, не задавал.