Экспансия: Сотрудничество. Том 5

Кончик моего Аспида упёрся в забрало его шлема, и я уверен, что электроника костюма собеседника сейчас сигнализировала о том, что в герметичном доспехе образовалась пробоина.

— Ну вот никто меня не слушает! А потом имеют наглость обвинять в жестокости, — покачал я головой, слегка надавив на меч, тем самым расширяя щель в броне моментально вспотевшего мужчины. — Ещё есть желание поторопить меня, или вы, уважаемый, найдёте время побеседовать в своём плотном графике?

— Вы...

— Тс-с-с, — поднёс я палец к своим губам, останавливая Вазифа.

— Если следующими вашими словами будет что-то на вроде: «Вы подписали себе смертный приговор» или что-то более короткое типа: «Вы — труп», то это будет последним, что вы произнесёте, а ваши люди услышат.

— Это беспредел! Если вы и вправду патриарх, то между нашими родами нет никакого конфликта и ваше нападение равносильно объявлению войны. Мой господин через суд оберёт вас до нитки! — выпалил собеседник, видимо, решив надавить на меня таким весомым аргументом, как длань закона.

— А-ха-ха, — я рассмеялся уже в полный голос, убрав Аспид от лица не то что побледневшего, а даже посиневшего мужчины. Наверное, алое пламя на кончике меча его окончательно перепугало. — Вы, уважаемый Вазиф, мне судом угрожать вздумали, ровно в тот момент, когда едете обирать достопочтенного Зерваса? Вот всегда поражался таким, как вы. Вначале только и разговоры, как о праве сильного, а едва хвост прижмут, так сразу вроде и законы должны все соблюдать.

— Какие ваши условия, Игорь Владиславович? — сняв шлем с испорченным забралом, произнёс Вазиф.

— Но, прежде чем вы повторите глупость о том, что господин Зервас отказывается платить налог, должен предупредить, что сразу же после этого стены его града вздрогнут от нашей ярости.

— О боги, сколько пафоса, — покачал я головой, а после убрав улыбку с лица, произнёс: — Господин Зервас отказывается платить дань вашему эмиру и с этого дня находится под защитой моего рода и родов нашего союза.

Глаз Гызмала Вазифа, доверенного лица эмира-патриарха Дибира, дёрнулся, и, уже что-то подозревая, мужчина уже не так уверенно произнёс:

— Предупредительным, огонь!

В воздухе повисло молчание.

По крайней мере люди Вазифа, собственно, как и он, замерли. А я, покачав головой, взобрался обратно на капот машины и, уперев кончик Аспида в бампер, тяжело вздохнул.

— Ну раз мы пока ждём, когда «стены града» содрогнуться, позвольте мне кое-что вам сказать, уважаемый Вазиф.