Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды

Встал на своё привычное место. В привычном одиночестве. Глянув в сторону Гаврула, он увидел, что тот уже поднялся и, скорчившись, потирал больную ногу. Некоторые его прихвостни бросали взгляды на Арефея. И не было в этих взглядах ни капли уважения к нему. Никогда не было.

Глава IV. Дурни и их мечты

Сидя один на уроках господина учителя, работая в одиночку в полях и, особенно, уединяясь вечером под деревом, Арефей говорил себе, что никто ему не нужен, что и с самим собой хорошо. Вот только грусть давила изнутри, тянула где-то глубоко.

Арефей злился сам на себя, но ничего поделать не мог.

Но каждый день случались минуты, когда Арефею хотелось остаться одному во всём мире. В эти минуты над ним издевался Гаврул. То толкал его, то исподтишка пинки отвешивал. Арефей огрызался, пихался в ответ, пару раз чуть до новой драки с Гаврулом не дошло. Да только зачем? Даже если побить Гаврула, так всё равно ж все его прихвостни на Арефея обозлились и никто на его сторону не встанет. Да и как Гаврула-то побить? Он вдвое больше, да ещё и вон какой выносливый.

Арефей не без уважения вспоминал, как во время драки с заводскими Гаврул схватил по лицу от их здоровенного главаря да всё равно на ноги встал и драться продолжил. Арефею Гаврулу два удара, может, хороших и сделает, да сам же и выдохнется после этого. С Гаврулом драться смысла нет. Так подумал Арефей, и перестал на Гаврульские издёвки отвечать. И скоро пожалел.

Гаврул теперь стал плевать Арефею на спину, бросать ему землю в глаза.

Прихвостни вечно хохотали над Гаврульскими выходками и тоже стали временами пихать да пинать Арефея. И стало Арефею ясно, что сам он виноват в этом, сам позволил до такого дойти.

Об этом он думал, когда угрюмо брёл по полю к незанятому погрузчику. И вдруг навалились ему на спину, с ног сшибли да к земле прижали.

— Глядите, боярин в грязи валяется, — услышал Арефей над собой голос Гаврула.

Привычно загоготали Гаврульские прихвостни, стали его подначивать.

Арефей попытался вырваться, но Гаврул плотно прижал его к земле коленом.

— Чего такое, боярин? Грязь, чтоль, не нравится? А я думал, что ты её жрёшь.

И снова противный гогот. У Арефея сжались кулаки. Он приподнял голову и сквозь зубы проговорил:

— Ты б лучше с заводскими так шутил, а то там не был таким разговорчивым.

И тут же Гаврул схватил его голову своей огромной лапой, вмял лицом в грязь и стал возить по ней.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — рычал Гаврул.