Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды

— Вроде как, запретил нам Петтрий. Или не запретил?

— Продолжать будем, — твёрдо ответил Арефей. — Вот и всё.

— Продолжать? А как с Петтрием быть тогда?

— А чего Петтрий-то? Чего он нам сделает? Ещё раз заводских пришлёт? Да хоть всю деревню! — разгорячился Арефей и добавил тихо: — А ты видал, какой сам Петтрий напуганный был?

— Напуганный? — недоверчиво повторил Антир. — Не видал.

— Ещё какой напуганный. Думаешь, зачем он нам этот свой последний шанс дал? Никакой это не последний шанс, купить Петтрий нас пытается.

Явно просчитался он где-то, нельзя ему было, чтоб мы догадались, что он за всем этим стоит. Вот и выкрутиться пытается.

— Ну… не знаю даже. — Антир пожевал губами, глянул на молчаливого Игнара. — А если даже и так, то чего с этим делать-то?

— Понятно что! — громко сказал Арефей. — Себе на пользу надо это всё как-то повернуть.

— Ага. — Антир кивнул, помолчал чуть. — И как же?

— Вот и будем думать.

— М-м-м, — протянул Антир и снова замолчал на секунду. — Не знаю даже.

Чего мы ему сделать-то можем?

— Ты чего это? — Арефей прищурился, пристально глядя на Антира. — Боишься, чтоль?

— Чего?! — возмутился тот. — Чего мне бояться?!

— А чего тогда вопросы задаёшь? Как будто боишься что-то делать.

— Не боюсь я ничего! Мне б только знать, что надо сделать. А сделаю я что угодно. И не испугаюсь ничего!

Они дошли до землянки, залезли внутрь. Зажгли тусклую лампу, стряхнули пыль со своих табуретов. Игнар взял книгу, спросил у Арефея:

— Я почитаю пока? Ты не будешь?

Арефей лишь рукой махнул, мол, читай.

А сам в думы погрузился. Тревожно ему было, не давали покоя испуганные Рафнут с Давратом во время разговора с Петтрием. А ещё больше — Дарилина. Арефей вспоминал, как она его руку оттолкнула, да тут же вместе с тревогой злость его захлёстывала. И, как назло, пропали все трое куда-то, не шли никак в землянку. Мысли нехорошие в голове Арефея зашевырялись, сесть ему не давали. Так он и ходил по землянке взад-вперёд, пока снаружи шорох лёгкий не послышался совсем близко. Так легко и тихо только Дарилина ходить умела.

Арефей тут же ко входу юркнул, помог ей залезть. Та вся бледная была, волосы у ней растрепались, в глазах печаль застыла. У Арефея сердце сжалось.

— Ну как ты? — заботливо спросил он.

Лицо у Дарилины перекосилось на секунду, но она быстро его обратно грустным сделала.

— Не хочу говорить, — слабым голосом ответила она.

— Случилось чего? Скажи, а?

— Я не хочу ни о чём говорить.