Эра цепей

Кроме матери с ребенком, был здесь и глава семейства — сухой, бледный мужчина с острыми чертами лица и длинным, тонким носом. Тонкая линия губ заметно искривлялась, но отнюдь не от презрения — весь вид его лица говорил скорее о невероятном самообладании и благородии, ни единым мускулом не выдавая хоть каких-то эмоций. Серые, глубоко посаженные глаза, окруженные темными, болезненными кругами, взирали, несмотря на свой вид, на гостей взглядом терпеливого хищника, оценивающего свою добычу.

Подле него, чуть позади, стоял принц — юноша был молод, но уже во многом походил на отца.

И пусть ему не хватало самообладания для того, чтобы производить такое же внушительное впечатление, как его отец, во взгляде его читалась сила и уверенность, какой не мог похвастаться даже Гидон.

Последней была, как нетрудно было догадаться Келефу, старшая дочь семейства, госпожа Рина Сеотос — ее внешность разительно отличалась от отцовской и вызывала, в целом, двоякое ощущение у любого, кто смотрел на нее. Ее лицо было настолько детским и невинным, что, если бы не ее рост, ее вполне можно было бы принять за двенадцатилетнего ребенка.

При этом весь вид ее буквально кричал об искусственности и фальшивости образа, она походила на искусно выполненную копию, нежели на настоящего, живого человека. И больше всего это ощущение подкрепляла ее прическа — короткое каре было совершенно белым, белее даже чем борода старика Заля, но лишь стоило девушке качнуть головой, как волосы начинали переливаться, казалось, всеми мыслимыми цветами радуги. Келеф, сам того не осознавая, настолько долго рассматривал ее, что Фриде пришлось грубо потянуть его за одежду, чтобы он, наконец, пришел в себя и выпрямился, завершив поклон.

— Рад твоему возвращению, сестра Фрида, — не пошевелив ни единым мускулом в теле приятным, глубоким баритоном сказал Карамах, отец семейства. — Полагаю, путешествие завершилось удачно?

— Благодарю вас. Я рада вернуться домой, — Фрида коротко, быстро склонила голову, прижав ладонь к груди. — Мне удалось добиться определенных успехов, но говорить о завершении дела пока рано.

— Вот как, — наконец, тело мужчины начало оживать, он медленно, плавно кивнул. — С нетерпением жду твоего доклада за ужином. Но кто твой спутник?

— Раб. Он стал жертвой колдуна-ренегата, из-за чего его лицо обезображено, а воспоминания искажены. Но он верен и исполнителен, как подобает хорошему псу, и я забрала его в подарок ее мудрейшей благости госпоже Рине.

Девушка заметно удивилась.