Эра цепей

Девушка протянула своему спутнику-темильцу свиток, достав его из глубокого рукава, и тот стал быстро пробегаться глазами по начертанным на нем иероглифам.

— Все ясно. Думаю, я смогу взять такой тембр.

— Тогда не будем тянуть.

Опустив вуаль, старик опустился на пол, скрестив под собой ноги и сложив ладони на животе, под диафрагмой. Сопровождавший его монах сел напротив, в руках у него была поющая чаша и специальная резная палочка. Он коротко, звонко ударил по ней, и стал медленно водить палочкой по кругу, создавая пронизывающий до нутра длинный звон.

Еще несколько секунд, и старик, подхватив загадочную мелодию, запел. Низкое горловое пение гюке, от которого словно задрожали сами стены храма, заполнило воздух, сотрясая голубоватый дым. Спирали его закружились в сложном танце, распадаясь и сливаясь, и в конце, когда не осталось никаких звуков, кроме заклинания, в ритуал вступила Рина.

Сперва казалось, будто бы она спит стоя. Ее тело стало совершенно неподвижным, глаза закрыты, руки сложены ниже пояса.

Под одеждой два катетера, вонзенные в худые, бледные руки впрыскивали в кровоток золотое зелье миама.

Вдруг, она начала подниматься. Все выше и выше над полом, оставляя длинный подол платья колыхаться в воздухе. Она медленно развела руки в стороны, те стали удлиняться, подчиняясь золотому яду. Пальцы, хрупкие и никогда не касавшиеся рабочего инструмента, стали расти, мало напоминая человеческие руки. Взглянув вниз, Келеф увидел: она не левитировала над полом, это удлинялись ее ноги, все ее тело увеличивалось, искажалось, превращалось в ужасающую пародию на человека, пока творилось колдовство.

В такие минуты, сотворяя столь сложное заклинание, она не могла сдерживать текущий в ее венах миам, не могла сопротивляться тому, как он менял ее тело, но это было неважно.

Приоткрыв искаженные болью губы, она выдохнула золотистый дым, что стал быстро смешиваться с дымом благовоний, наполняя зал. Запах мгновенно сменился с резкого, характерного аромата благовоний на нечто… Другое.

Никто из присутствующих не мог бы описать его, но для всех он был приятным, на грани зависимости.

Под платьем девушки разбухала грудная клетка. Органы, что не должны быть в человеческом теле, росли внутри нее, и тело подстраивалось, меняло форму, чтобы вместить в себя магию. Сердце увеличилось вдвое, легкие быстро сжимались и разжимались, выкачивая из тела лекарство.