Эра цепей

На мгновение ей даже показалось, что он уснул, но только она потянулась к нему рукой, чтобы растрясти, как старик неожиданно громко, басовито заговорил:

— Мой сын пропал, — от звука его голоса под потолком шатра закачались пучки трав. — Были и другие, но он стал первой жертвой.

— Так, я пошел, — вздохнул Ар и хотел было встать, но Люба дернула его за рукав, заставляя сесть. — Я к вам не нанимался. У вас нет ничего, что вы можете мне предложить.

— Знаю. И обращаюсь к ней, — шаман поднял костлявую, морщинистую руку, и тонким пальцем указал на Любу.

— Если ваше племя и вправду так благородно, как вы говорите, ты поможешь.

Он не предлагал ничего взамен, не пытался торговаться. Старик требовал, нажимал на те точки, которые мог нащупать. Разумеется, ни о каком благородстве речи и не шло, Люба ничего не знала ни об этом мире, ни о местных порядках, но нужно было сохранить лицо и не подать виду. Девушка нахмурилась, наклонилась вперед:

— Говори, старик.

— Верните его останки, — вздохнул он уже тише.

— Прошу. Это важно для меня.

Ар, все-таки поднимаясь на ноги, тяжело вздохнул и хлопнул ладонью по бедру. Простой, но элегантный жест чтобы дать понять, что помогать и вмешиваться в местные проблемы он не намерен. Люба же, чуть помедлив, кивнула, и кивок был ей ответ от рогатого старика.

— Шуррах дышит с вами. — тихо прохрипел он напоследок, когда опустилась занавеска.

Ар, привычным жестом проверяя ремни ножен, быстро шел в сторону повозок.

Люба еще раз обернулась, размышляя о том, что же именно ей не понравилось в этом старике, но, отбросив эту мысль, стала нагонять кардийца.

Приготовления, тем временем, были почти завершены. Конечно, Цуйгот, как и любой порядочный темилец, кусал локти и ронял скупые слезы, глядя на все то, с чем ему придется расстаться ради правильно расставленной ловушки. Но, как и любой умный темилец, он понимал, что это — не траты и не расточительство, а всего-лишь сопутствующие расходы в его деле.

— Если столько солонины отдадим зря — я тебя всем темильским матам научу, головастик! — покачал головой он, а затем хлопнул Любу по плечу. — Ну, за дело!

Люба, Ар и еще несколько человек из каравана выдвинулись в поле, где в последний раз было нападение байлефов. Там, на прокосе, в окружении высоких зарослей окали, они расставили силки, а в качестве приманки оставили добрый кусок солонины, чтобы зверь точно клюнул и спустился вниз.