Эра цепей

Прочь уходил караван, и позади оставался безымянный юрт, затерянный среди высоких полей окали, хлеба бедняков. Оставался позади страх, волнение. Там же, в зарослях, затерялся навсегда и грех, который взяла на себя Люба.

— Ар… Ар значит десять, — негромко, будто бы виновато произнес кардиец. — Десятый в выводке. Самый младший.

— Люба, — устало улыбнулась в ответ девушка, едва в силах заставить дрожащие губы сложиться в улыбку. — Люба значит… “Любовь”.

— А Ниля значит Ниля. Нилин! — звонко воскликнула незапланированная обуза.

Караван, петляя, быстро скрылся за холмами.

Глава 6: Спираль дождя

Над морским горизонтом медленно поднимался шпиль вытянутого ввысь поселения. Дома так плотно и тесно прижимались друг к другу, что с моря почти не было видно улиц. Там, меж нагромождений причудливых зданий, лишь иногда сверкали тусклые проблески фонарей, когда случайные прохожие проходили по утопленным глубоко внутри города-муравейника спертым улицам. А ниже, у самого основания, где россыпью разноцветных флагов и хибар громоздились, прижимаясь к каменным зданиям, бедняцкие трущобы, у самого края гиганта расползались, утопая в холодных волнах, несчетные пристани, гавани, порты — ругань, скрип примитивных кранов и шум идущего вверх дождя доносились до изможденного юноши даже с такого большого расстояния.

Он ничего не приказывал зверю — тот и сам знал куда и как нужно плыть, как вернуться домой, поэтому Жене оставалось лишь наблюдать, как за перепончатыми парусами кораблей-джонок вырастает мерцающая тысячами огней живая гора.

Змей медленно, размеренно плыл, лавируя между сотнями и сотнями кораблей, лодок плавучих домов и целых дворцов, приближаясь к причалу. Наконец, когда деревянный помост глухо ударился о прикованный к зверю паланкин, Женя, обессиленный, осторожно соскользнул с него, облизывая пересохшие губы.

— Воды… — тихо прошептал он, протянув руку к рыбаку, на вид вполне обычному человеку.

Мужчина нагло усмехнулся, не поворачивая головы.

— А тебе мало что-ли? — он обвел взглядом усеянную суднами водную гладь. — Пьяный? Пойди вон… в… э…

Наконец, он взглянул на того, с кем говорил. Увидел огромное, бледное тело, едва прикрытое стянутыми с трупа брюками — жабий жилет был покрыт кровью, да и пах слишком странно. С каждой секундой все больше казалось, что рыбака не иначе как хватил удар, он вытаращил глаза, не зная что делать и куда податься.