Эра цепей

— Ну-ка, все! Сукины отпрыски, встать, быстро!

— Господин, им нездоровится… — негромко сказал Заль, склонив голову. — Еда вчера была скверная. Я говорил им не трогать плесневелый хлеб, но они не послушали! Отдали хорошую еду женщинам и детям, а сами…

Покручивая связку ключей в руке, небритый, уставший от этого плавания тюремщик лишь недовольно проворчал. Такое бывало и раньше, на памяти мужчины был даже случай, когда капитан, выпив, рассказал, что болезни и внезапные смерти уже включены в конечную смету под графой “непредвиденные расходы”.

Здесь, на этом проклятом судне, даже смерть была лишь вычисляемым процентом.

— Остальные на выход! Отлеживайтесь, неженки…

И все так же с грохотом он закрыл железную дверь, когда все прочие покинули камеры.

Десятка мужчин должно было хватить, таков был расчет Келефа. Это были самые крепкие, здоровые мужчины из всех трех отрядов — проще было бы набрать всех из “ублюдков”, но тогда охранники бы обязательно заподозрили их в сговоре.

Именно на то, что никто не ожидает, что рабы объединились, и была вся надежда. Это было ключевой частью плана, и если кто-то случайно проболтался, предал восстание за дополнительный паек или просто испугался за свою жизнь, то вся операция была бы поставлена под угрозу.

Тюремщик снова устроился в своем углу. Под шум дождя ему прекрасно спалось, и Келеф, убедившись, что тот не смотрит, тихо перебрался в камеру “ублюдков”, к единственному узкому окошку на этой палубе.

В него, если очень постараться, можно было увидеть, как лодки с заключенными медленно плывут в сторону берега — теперь над ними возвышались тканые козырьки на деревянных подпорках, иначе ливень быстро бы их затопил.

— Ну чего там? — нетерпеливо спросил Нартан, чье лицо к этому дню уже больше походило на него прежнего.

— Почти, почти… — прошептал в ответ Келеф, закидывая комок хлебного мякиша в рот. — Десять, девять, восемь… Так…

Он быстро перебрался обратно, в свою камеру, где кроме него оставался лишь один мужчина, симулировавший отравление.

Келеф взглянул на него, продолжая жевать, и тот кивнул, давая знать, что готов. Юноша хлопнул его по плечу, и человек забился в конвульсиях, пуская пену изо рта.

— Эй, начальник! Просыпайся! Эй, скотина! — во все горло закричал Келеф. — Просыпайся, у него приступ! Нужна помощь!

Тюремщик встрепенулся, едва не падая со стула, непонимающе оглянулся.