Эра цепей

Грандиозные планы лишь в голове работают безотказно, на деле же чаще всего получается нечто подобное.

Сжимая копье, он стал медленно спускаться вниз. Пригляделся, прижав ладонь ко лбу: и правда, корабль. Небольшой, не похож на что-то военное, да и сигила с изображением человека на борту не видать. Вместо этого — голубое знамя, терзаемое морским ветром, а на нем символ, грубо изображающий ключ в виде ромба и треугольника.

Судно замедляло ход, моряки на нем убирали паруса. Метрах в двухста от застрявшего у болот корабля работорговцев бросили якорь.

— Приготовьтесь стрелять, если что, — приказал Келеф. — И пусть женщины и дети пока не выходят из кают.

— Некому стрелять, кретин. Где ты тут лучников увидел? — Нартан, казалось, скоро взорвется от злости.

Келеф так и не помог его дочери. Она все еще оставалась там, наверху, в заложниках у Гайлита, и он ничего не мог с этим сделать.

С борта малого судна спустили шлюпку. На ней было всего двое человек, разглядеть которых с такого расстояния было невозможно.

Все, что видел юноша, это высокую фигуру с огромной широкополой конической шляпой, сделанной из натянутой на деревянные спицы краки.

— Кто вы?! — прикрикнул Келеф. — Назовись!

Но ответа не последовало. Лодка все ближе и ближе подбиралась к кораблю. Даже Гайлит вышел на балкон, держа рядом девочку, чтобы поглядеть на незваных гостей.

И вдруг, оторвавшись от беспокойной поверхности воды, лодка стала медленно подниматься в воздух, удерживаемая невидимой силой.

Вокруг нее капли воды стали парить, как при перевернутом дожде, а одежда людей, что стояли на ней, застывала в воздухе, словно сила притяжения на нее не действовала. Теперь, когда она поравнялась с палубой корабля, Келеф и рабы вокруг него увидели, что на ней не было и весел, она плыла сама по себе.

— Ты позволишь подняться на борт, или мы будем как два кретина перекрикивать дождь? — обратилась к нему фигура в огромной шляпе.

Под широкими полями на него взирали два больших, дымчато-серых глаза.

Женщина, не старше тридцати, с иссиня-белой кожей, строгим взглядом и ямочками на щеках по росту пусть и уступала Келефу, но была заметно выше всех остальных. И даже с такого расстояния, под дождем, юноша мог уловить странный, ни на что не похожий аромат, в котором чувствовались отголоски запахов сырой земли и цветущей сирени.

Сжимая копье, он жестом пригласил ее ступить на борт, и она тут же переступила через пропасть между лодкой и кораблем.