Эра цепей

— А если я…

Но не успел Келеф закончить, как женщина, взмахнув одним пальцем, заставила маску буквально слететь с его лица. Невидимая, мощная сила откинула ее в другой конец комнаты, а юноша впервые за долгое время предстал перед другим человеком без нее.

— Хм… Искусная работа, — она едва заметно нахмурилась, прищурила глаза, разглядывая собеседника. — На такое способны всего несколько магов, и только одна из них на Темиле.

— Это не дело рук мага, — Гидон, наконец, обратил свое внимание на Келефа.

— Когда мы его нашли, у него из живота торчала пуповина, а сам он не мог и двух слов связать. Его не изменяли потехи ради, он и есть тагац.

— На Темиле нет резервных саркофагов, — отмахнулась, откинувшись в кресле, женщина. — Нам известно о всех его тайниках. Здесь он запасные тела не хранит.

— Видимо, не о всех, — улыбнулся Гидон. — Ты ведь сама сказала, что настолько качественную подделку может сделать только мастер в области проспории, и на весь Темиль этим занимается одна только ее мудрейшая благость Рина.

Но скажи, солнце мое ненаглядное, на кой гух ей такое делать? Дом Сеотосов в фаворе у тагаца.

— Эксперимент. Неудачный. Попытка создать идеального мужчину, — его собеседница никак не хотела признавать его правоту. — В ее возрасте это нормально.

— И подвергнуть риску весь дом? — мужчина в красном цокнул языком, прохаживаясь по комнате взад-вперед. — Сомневаюсь…

Келеф пытался смотреть на женщину прямо, не скрывая своего взгляда, но всякий раз, как она опускала свой взор на его лицо, он нехотя сдавался под напором, отводил взгляд.

Слишком тяжело было смотреть на нее вот так, слишком мрачная и гнетущая аура окружала ее. Разрыв здесь был даже не такой, как с Гайлитом, которого юноша мог разве что презирать, нет — она была гораздо, гораздо выше и сильнее него.

— Допустим, я тебе верю, — она скрестила руки на груди. — И верю, что ты не набиваешь цену своей находке. Но положиться на… это.

Келеф стиснул зубы от вскипающей внутри злобы.

Найдя, наконец, силы, он зло прошипел:

— А вы, дамочка, еще плюньте в меня. Вот только это вы ко мне приплыли, не я к вам.

Она тихо усмехнулась, черные губы едва тронула улыбка. Подняла бокал, стоявший на столе:

— Этот бокал полон моего беспокойства твоей судьбой, — рука медленно перевернула сосуд. Он был пуст, ни капли не вылилось на стол. — Пока что я вижу тебя даже не как инструмент, а как сырую заготовку.