Вербомант

Бросившись к сестре, я почувствовал, как отец хватанул меня за плечо своей лапищей, отчего обернулся — его перекошенное лицо выражало нечто среднее между гневом, паникой и горем.

— Отвали, остолоп, если жизнь ее дорога! — рявкнул я... Наверное. Насколько грозно может звучать ребенок? Смешно же. Скорее, Иван увидел это в моем взгляде, даже опешил.

Когда я приоткрыл рот Марины, Иван опять попытался меня схватить, но я повторил свою угрозу. Так. Сосредоточимся. Что-то небольшое? Минимальное воздействие телекинетики, если рассчитывать на почти невесомое, то любая преграда будет ощущаться увеличением расхода усталости.

На первый раз не получилось, второй. Пот капал со лба на тело сестры, но зрение сейчас не очень и нужно. Третий. Вот оно! Увеличить массу воздействия на потенциальную помеху. Ленкина система помогала с расчетом, выводя показатели и корректируя верб на ходу.

Но все же без визуального контакта очень выматывающе, зато я смог прислушаться к ощущениям. Вверх! Но осторожно, чтобы не травмировать. Ясно, девочка проглотила пуговицу, которую маман не стала искать, спеша уехать с Наташкой, и Марина подавилась.

Немного воздуха с помощью Ветра, чтобы поскорее наполнить легкие. Природа, чтобы убрать микротравмы. В тишине услышали вдох Марины, а затем она закапризничала и закричала. Сжав в руке пуговицу, я свалился на пол, чувствуя себя так, будто марафон пробежал, а затем и вовсе вырубился.

***

Концентрация — еще плюс единица, уже пять. Если сравнивать с местными аналогами магических сил, то это уже на уровне рядовых имперских магов?

На пределе возможностей действовать не очень весело, но зато действенно.

Судя по тому, что я очнулся на кровати, Иван отнес меня. Вряд ли он понял, что вообще произошло, поскольку я применял элементы без вскриков, свистопляски и фейерверков, а про пуговицу мог подумать, что она неглубоко попала, так что ловкости и миниатюрности детских пальцев могло хватить для спасения.

А еще груши... Они остались валяться где-то в коридоре, палево на пустом месте! Ну я в любом случае отсутствовал дома, что как бы ненормально для ребенка моих лет.

Услышав громыхание с кухни, я вздохнул, придумывая отмазки, и пошел туда, чтобы впервые увидеть Ивана за приготовлением еды. Передо мной он поставил куски жирненькой колбасы, нарезанные ломти хлеба, кусочек сливочного масла и большую кружку чая.

— Ешь.

— Спасибо, отец.

Уф. Обжиралово какое.

— Мать беситься будет, язык за зубами держи, — буркнул Иван. — И спасибо за Маринку.

— Хорошо.