Вербомант

Какая нежная кожа! Еще бы в висках не покалывало от активного заклинания псимагии, но... Ха-ха, ничего не почувствовала, да? Бедняжка.

Ириниэль отпустила мою голову и покачала головой, посмотрев на графа.

— Это просто испуганный и ничего не понимающий ребенок. Он ничего не знает. А эти четверо узнали свои вещи, господин.

— Благодарим за сотрудничество, — отмахнулся граф от деревенских, словно от назойливой мухи. — По три удара плетью, богатырю — десять.

Пока мальчуганы орали, как следует оценив своими телами ощущения от плети и исцеление Природой, маги рассредоточились по округе, словно виновник мог вдруг выбежать на площадь.

По какой-то причине граф всячески избегал говорить о том, что именно исчезло и откуда, хотя уже на следующий день шляющиеся по деревне волхвы стали нормой. Слухи расползались очень быстро: дескать, кто-то из соперничающих родов украл у Светловых нечто очень ценное, подговорил для этого детей и остался неизвестным, еще и будто бы насмехался, используя иллюзию и помогая шкетам вскрыть замок.

Ценное даже по меркам дворян? Мне стало интересно, во сколько же оценивают статуэтку, но для меня она все равно была бесценной... И пока что почти бесполезной.

Из-за постоянного присутствия в деревне магов Светлова и волхвов пришлось вести себя спокойнее, сильнее вживаясь в роль ребенка. Это не мешало заниматься зарядкой и упражнениями дома, а ментальные тренировки пока что все равно уперлись в потолок, поэтому вербами я старался не пользоваться.

Не ожидал, что ситуация окажется настолько резонансной... Наблюдение с деревни сняли лишь через два с лишним года.

***

Кабинет в богатой усадьбе радовал взгляд любого гостя сдержанной роскошью: деревянная мебель создана настоящими мастерами своего дела, но никаких излишних украшательств и вульгарных самоцветов по делу и без. Большое окно выходило на балкон, откуда открывался вид на могучий дуб, на котором поблескивали толстенные металлические цепи, а вокруг, куда ни глянь, раскинулся ухоженный сад со всевозможными фруктовыми деревьями и цветущими кустарниками.

В дверь постучали. Одетый в строгий костюм худой мужчина прекратил любоваться видом, подошел к столу и опустился в мягкое кожаное кресло.

— Да-да!

— Доброе утро, отец, — в кабинет вошел молодой человек двадцати с лишним лет от роду. Его худое, слегка бледное лицо было четко очерчено бакенбардами, а слегка взлохмаченные кучеряшки добавляли образу неряшливости.