Главный пульт управления

Казалось они, будто огромные глаза смотрели на него снизу вверх и в чем-то упрекали.

Майор поднялся и подошел к окну.

По площади в солнечных лучах бежала, пылая рыжей шерстью, низенькая собачонка. Острой хитрой мордочкой она походила на лису.

Женщина подошла и положила свою легкую ладонь ему на плечо. Совсем, как раньше.

Ефим повернулся к ней лицом.

От женщины веяло горьковатыми духами и арбузной свежестью кожи.

– Слушай, Ефим, приходи сегодня ко мне ужинать, а? – блестя малахитовыми глазами, сказала она.

 – Я бачуринских пельмешек налепила.

– Да? Это, по какому же случаю? – спросил майор.

– А ни по какому! Захотелось, и все! Придешь?

Ефим знал: с Таиными пельменями не могут сравниться никакие другие. Да, и по поводу пребывания Чапеля в поселке к его бывшей супруге – гражданке Тесменецкой вполне могли возникнуть новые вопросы. Но опасение вместе с пельменями отведать и приторное блюдо, под названием «выяснения отношений», которое так любят готовить все женщины, удерживало его от того, чтобы сразу согласиться.

Однако служебный долг, объединившись с желанием вкусно поужинать, победили страх перед женскими слезами и возможным скандалом.

– Приду, – кивнул он.

– Что-то глаза у тебя не горят… Устал, что ли? – изучающим женским взглядом посмотрела на него Анастасия Вацловна.

– Есть немного, – согласился Ефим, хотя уставшим себя как будто и не чувствовал.

– Ну, вот, пельмешек моих покушаешь, опять хвост трубой, поднимешь, волчище серый! – улыбнулась Тесменецкая.

Ефиму показалось, что в ее голосе прозвучала искренняя забота.

Конечно, подозрительный оперативник до конца в нее не поверил. Безупречно искренняя интонация могла оказаться обычным лягушачьим притворством. Но все-таки ему было приятно.

Майор вышел на залитую солнцем улицу.

«Вот так штука, – подумал он, – Что же, получается, никто и не пропадал… Чапель просто уехал по делам в Новосибирск, не предупредив дежурную в гостинице, и все… А какой шум поднялся, аж Москва забеспокоилась… Неужели, просто недоразумение? Шторм в луже?.

. А никакого исчезновения секретоносителя и не было? Вот Пигот-то обрадуется!..»

Мимикьянов шагал по асфальту и невнимательно скользил взглядом по яркому летнему миру. Шустрые заводские воробьи бесстрашно суетились у его ног, рискуя попасть под подошвы ботинка. Но в последнее мгновение они успевали веселыми пушистыми комочками взмыть в воздух, чтобы тут же опуститься на ветку ближайшего тополя.