Эра прогрессивизма. Том I и II

Его я и раскладываю на полу, пытаясь запомнить на будущее то, что я далеко не простой человек и даже изгнание не лишило меня силы Рода.

Сила Рода? Это что-то новенькое! Какая еще сила!?

— Богдан! Собирайся! — рассматривая шлем и вспоминая про силу Рода я не услышал, как лязгнул замок входной двери и в комнату вошла мать. — Мы уходим.

Черт, как я мог забыть о том, что это та самая ночь?

Именно сегодня был последний раз, когда я видел отца живым. О чем красноречиво намекает огромное кровавое пятно на одежде матери и ее глаза на мокром месте.

И пока я как могу одеваюсь, на столе разгорается маленький костер из тех самых документов и фотографий.

Точно! Гостиница же сегодня сгорит дотла! А завтра мы уже будем в Испании! Я помню этот момент и еще помню, что именно сегодня я услышу, как на самом деле тихо взрываются гранаты!

В костер отправляется большая часть наших вещей, все остальное в виде документов, драгоценностей и денег в маленькую дамскую сумочку, все необходимое мы купим потом.

— Маузер! — перед самым выходом вспоминаю я про пистолет, оставшийся под подушкой.

Странно, ведь я его сегодня туда не клал — но он оказался именно там! Все же это сон, не более... Правда, слишком реалистичный сон.

— Сейчас! — вся комната уже в дыму, в который мама бесстрашно входит и через мгновенье появляется с маузером в правой руке. И не знаю, чему больше радуется Богдан, пожару в гостиничном номере или тому, что первой на лестничный проем отправляется граната.

Тихий врыв где-то на первом этаже и мы спускаемся дальше.

— Посиди здесь, сынок. Хорошо? — мы останавливаемся на площадке между первым и вторым этажами гостиницы, где мама оставляет мне сумку. — Я сейчас вернусь.

Звуки выстрелов маузера ни с чем не спутать, как и взрывы новых гранат. Обычно у матери Богдана в кобуре был небольшой револьвер, собственно в реальности она из него и стреляла, а Маузер сгорел в пожаре, но сегодня все иначе. Сегодня внизу стреляет настоящая пушка, эхо от которой еще долго гуляет по зданию и трясет стены.

Но ничего не поделать — ни Богдан, ни я не слышали, как на самом деле звучит этот пресловутый Маузер, поэтому грохочет он как пушка.

— Богдан, — доносится снизу голос мамы. — Спускайся, только смотри прямо перед собой, хорошо?

— Хорошо, мам!

Конечно же, Богдан и не думал слушаться маму. Пороховой дым, кислый запах и трупы, слишком много трупов. Служащие гостиницы, полицейские, пару постояльцев и с десяток людей в военной форме.