Эра прогрессивизма. Том I и II

Исцеление сработало, но вот побочки в виде повышенной чувствительности к воде за бортом тот еще геморрой! И мне еще повезло, что раньше я не приходил в сознание после каждой процедуры, иначе бы точно не пережил столь сильное давление со стороны морской стихии. Стоило только покинуть маленький круг, как тут же накатило!

— Черт! Это уже реальность! — я и сам не заметил, как оказался вновь на корабле. — Чертовы сны! Понамешают же!

— Сербо, говори на итальянском, я тебя не понимаю! — Рико занят тем, что закидывает тюками рисунок на полу.

— Воды, Рико, воды... — говорю я в ответ. Странно, как ругаться от резкой смены сна на реальность, так силы есть, а как воды попросить — еле-еле смог сказать!

— Сейчас принесу, подожди немного!

Но воды я так и не дождался — сознание покинуло меня раньше.

***

Мне снился сон.

Или правильно говорить — я видел свое прошлое?

Не имею понятия, какой вариант верный, но одно знаю точно — накрыло меня сильно, прямо как в первые дни после подселения. Иначе такую реалистичность окружения я не могу объяснить!

Опять я маленький мальчик.

Но на этот раз я совершенно один.

Уже два года как сирота.

Уже два года как в одиночку скитаюсь по Европе.

А еще это война, от которой нигде нет спасенья! Причем когда я говорю нигде, то это так и есть — воюет весь мир. Уж мне-то не знать, газеты я читаю постоянно, благо знаю языки и постоянно учу новые слова и ворожения. Для меня возможность сойти за своего и буквально стать местным главная стратегия выживания.

К чужаку все относятся с пренебрежением, но если ты говоришь на превосходном итальянском, то тебя примут за своего, к примеру за беженца с севера страны.

Стоп! Какой это я? Это же Богдан! Именно Богдан долго скитался по всем уголкам Европы и сразу понял главное — для того, чтобы выжить, нужно сойти за своего. К чужакам везде натянутое отношение, а вот если ты похож на местного, ведешь себя как местный и говоришь на местном языке — то все не так уж и плохо. Вот откуда такие познания в культуре и самое главное в языках у Богдана.

Конечно, нужен еще и талант к этому делу, но у Богдана он был, а вот у меня нет — все новое дается мне тяжело, в особенности языки.

Стоп! Я осознал себя, но почему я все еще в теле Богдана? Почему не смотрю через его плечо, как это обычно происходит? И почему из цветущего апельсинового сада я в мгновенье ока перенесся в город?

Опять эти игры разума!

— Он побежал туда! Туда! — кричит кто-то совсем рядом.