Эра прогрессивизма. Том I и II

И самое главное — публика совсем другого уровня достатка, то, что мне и нужно! Рико я свой нехитрый план вкратце обрисовал, он согласился, но работать буду только я — ему положение просить милостыню не позволяет, осталось найти место. Плюсом еще стало то, что все изменилось с наступлением сумерек — фонарщики начали разжигать газовые фонари, под одним из которых я и устроился, вытянув пред собой кепку. Рико остался прикрывать и смотреть, не идет ли полицейский патруль. Не знаю, как они отнесутся к попрошайке, да еще и на самой главной улице города, поэтому надо быть наготове — других нищих я не увидел.

— Помогите, люди добрые! Подайте на прокорм! Сами мы не местные! Сгорела хата... — говорил я на самых разных языках каждому прохожему и иногда даже попадал. Один немец кинул монетку, потом мужчина, знающий французский, добавил еще две. Чуть позже раздался знакомый свист, который я слышал впервые, а вот тело уже к нему успело привыкнуть. Кепку на голову и встать с земли, прислоняюсь к столбу, да жду, пока патруль из двух полицейских пройдет.

Так повторялось еще два раза, пока совсем не стемнело, и Бродвей полностью не ожил, наполнившись весельем и пьяным угаром. Монеток стало больше, как и желающих их отобрать, пришлось даже сменить место.

— Смотри, как мумия, он хоть живой? — эти слова, брошенные какой-то проходящей мимо меня девицей, буквально кувалдой ударили меня по голове.

«Мумия!»

«Сойдет, но нужно немного порепетировать, и я сейчас не про тебя, а про Рико», — без вопросов поддержала меня Шиза, наконец-то удосужившаяся появиться, целый день ведь молчала.

Условный знак и Рико уже рядом со мной.

— Вот, держи! — ссыпаю в ладонь капо все монетки. — Найди мне белой ткани, ну или желтой, можно даже грязной, главное чтобы много! Очень надо! Простыню, или еще чего!

Рико даже не стал спрашивать зачем мне все это нужно — без слов взял деньги и убежал, я же остался ждать, да глазами подыскивать место для представления.

Еще через час я уже был замотан в полоски из серой ткани, бывшей когда-то простыней. Причем, если судить по Рико, сейчас пересчитывающем монетки, за реквизит он ни цента не заплати — видно свистнул у кого-то с бельевой веревки.

— Рико, готов? — я отвлек парня от бухгалтерских дел.

— Готов! Слова помню!

— Тогда пошли! — так я начал свое первое театральное представление в обоих жизнях.