Младший наследник

Правда, что это за торчащие веточки, никак не возьму в толк. Ну, раз уж местным такое нравится...

На одной из стен висел набор мечей в одинаковых ножнах синего цвета. Все они были замысловато украшены начищенным серебром и имели необычную изогнутую форму. Я приблизился и взял в руки один из тех, что был сверху — короткий меч, на рукояти которого была выгравирована крохотная надпись, оформленная как печать. Хаттори. Это имя владельца или того, кто создал это оружие?

Я обнажил лезвие, глядя на наточенную сталь, блестящую и отражающую моё собственное лицо, как зеркало.

От клинка веяло энергией — той самой не-магией, которую я пытался развить.

Ну что ж, у хозяина этой комнаты всё равно полно таких же — разве что, другого размера. Я пожал плечами, мысленно извиняясь за воровство, и просунул меч под ремень брюк. Он всё равно был достаточно свободным, а больше эту находку приткнуть и некуда.

Почему-то на ум пришло слово вакидзаси. Что бы это значило?

Не найдя ничего интереснее меча, я вышел из комнаты, не забыв выключить свет.

И снова я в темноте — тут-то почему нет никакого освещения? Вздохнув, я отправился исследовать здание дальше. Ну не может же здесь быть так много тупиков — равно или поздно я найду свою комнату, да?

«А вот и нет,» — сказала судьба, гаденько посмеиваясь. Свою комнату я не нашёл — успел миновать всего один поворот, когда наткнулся на трёх мужиков, сосредоточенно вскрывающих одну из запертых дверей.

Может мне в жизни хоть один раз повезти? Я огляделся. Богатый же дом, где чёртова охрана-то?

Один из мужчин глянул прямо на меня. Затем толкнул кого-то из напарников и прошептал:

— Хозяйский пацан. Возьмём живьём.

Как я уже говорил, просто невероятное везение. Я хотел отбиться — правда хотел, но тело Сабуро, тоненькое, как спичка, голодное и лишённое магии, отказалось подчиняться. Я успел заехать первому приблизившемуся по лицу, отскочить и потянуться к мечу, когда прямо в меня уткнулось дуло пистолета.

Понятия не имею, что это за штука такая. Это всё разум Сабуро — сирены в голове взорвались, крича громкое «тревога, тревога, тревога», так что сомневаться, что я сдохну, если продолжу сопротивление, не пришлось.

А сдыхать я пока не хочу. Рано мне. И вообще, у меня тут вторые восемнадцать — умирать вот так просто стыдно!

— Сдаюсь, — выдохнул я, поднимая руки.

Но по морде мне всё равно дали.